Я вас не звал!

– Да, сэр! Мне уже звонили из российского посольства по этому поводу, они ждут.

– Отлично, доложите всем командующим групп ММС о семидесятидвухчасовой готовности, – удовлетворенно сказал «викинг» и откинулся в кресле.

Седьмое октября

Владивосток, штаб Н-ской части бригады морской пехоты ТОФ

В сумраке кабинета сидели два офицера – полковник и подполковник. Полковник – командир бригады морской пехоты, подполковник – командир отряда пловцов-диверсантов из подразделения специального назначения ТОФ.

– На, ознакомься, – полковник протянул документ командиру диверсантов и пристально посмотрел на него.

– Да я лучше застрелюсь, чем такой приказ выполню."

"– Зачем же стреляться, мы присягу народу России давали, поэтому считаю, что распоряжением, подписанным неким командующим группы ММС, можно подтереться. Вот что, Владимир Алексеевич, сегодня ночью твои ребята минируют американские эсминцы и устраивают фейерверк-шоу для НАТО, а я вывожу под прикрытием этого шума всю бригаду вот сюда, – полковник указал карандашом на отметку на карте. – Запомнил?

– Так точно.

– Начало операции завтра в 7:00. На, доведи до офицеров, потом уничтожишь, – сказал полковник протягивая лист, на котором было что-то написано от руки.

– Разрешите выполнять?

– Выполняйте.

– Есть.

Всё, что задумывалось операцией, наши морпехи смогли реализовать, правда с большими потерями. Около пятисот человек личного состава и два десятка единиц боевой техники удалось вывести из Владивостока. Остатки бригады скрылись в районе г. Лысая, примерно в ста километрах на север от Владивостока.

Восьмое октября

Владивосток, тридцать третий причал, 6:40

Корабли флота США стояли у пирсов. Конечно, наши корабли, и вообще состояние пирсов, в сравнении с крейсером Philippine Sea, фрегатом Nicolas, эсминецем USS Higgins, десантным кораблем USS Ashland выглядели, мягко говоря, тоскливо. На палубах и у трапов были выставлены караулы, а вся территория пирсов была за ночь огорожена колючкой и выставлены посты из бойцов НАТО.

В предрассветном сумраке на юте фрегата Nicolas стояли две фигуры.

– Сэр, вы первый раз в России? – спросил чернокожий сержант у лейтенанта.

– Да, Майк, в принципе, как мне и говорили – угрюмая страна и угрюмые люди.

– Как вы думаете, сэр, мы здесь надолго?

– Думаю, да, – ответил лейтенант и вдруг как-то изменился в лице, дернулся, кашлянул кровью и ссыпался на палубу.

За спиной у сержанта из темноты возник черный силуэт, кто-то с силой дернул назад за переднюю часть каски, да так, что было слышно, как хрустят шейные позвонки. Последнее, что видел сержант, это матовое лезвие клинка, которое прервало его почти вырвавшийся крик.