Я знаю, на что ты смотришь

Ты сейчас принесешь сухую форму, Макс переоденется и вернется на свое рабочее место, а мы с тобой сделаем вид, что ничего не случилось. М-м? Как тебе план? Уверена, никто ничего не заметит.

Не заметит? Да в зале было человек пятьдесят, не считая персонала. Как она их заставит забыть? Глотки перегрызет?

— Но… — начинает Гоша, бегая взглядом от моего лица к ее.

— Тебе не нравится? — произносит Ева, превращаясь из девочки-принцессы в фурию.

— Нет. Я… Да, конечно. Сейчас все сделаю.

— Чудно! — задорно отзывается ведьма, вновь сменив образ. — Не переживай, сладкий. Сейчас все решим, — сжимает мое плечо.

Как только Гоша поворачивается к нам спиной, я тут же отхожу на шаг вправо. И еще один, а потом еще. Вдавливаю ступнями песок, двигаясь к пустым бунгало, чтобы скрыться от взглядов посетителей бара. Гости не должны видеть персонал в таком виде. У меня сейчас мозг взорвется. Не возможно понять эту девчонку. Это нереально! Что она опять задумала?! Нахера плетется следом?!

— Ева Адамовна? — не получается сдержать нервный смешок. — А фамилия у тебя не Боголюбова случайно?

— Райская, — спокойно отвечает она.

Останавливаюсь и разворачиваюсь, чтобы послать ее на облачко ангелов кадрить, но… Ева снова меняется. Умиротворение в чертах лица, штиль во взгляде. Никакой нарочитой сексуальности в стойке, но… Белый сарафан вымок и прекрасно демонстрирует отсутствие белья.

Черт!

Она оружие массового поражения, не меньше.

— Родители у тебя с юмором.

— Бабушка, — поправляет она и слабо улыбается, пропадая в каком-то воспоминании.

Не могу понять, кто передо мной. Точно другой человек. Она становится почти прозрачной, будто вот-вот исчезнет и лишит меня возможности любоваться ею. Но разум все еще пашет, потому что вовремя напоминает, что произошло десять минут назад.

— А теперь скажи мне, — разбиваю ее щит из невинности и милоты грубым голосом, — ты вменяемая? Что это было в баре?

— А что? — пожимает плечами.

— Ты чуть по лицу не получила.

— Не впервой.

— И почему я не удивлен? — качаю головой, так и хочется схватить эту девчонку и выпороть, чтобы мозги на место встали.

— Мои синяки бы зажили, а вот глаза он бы себе новые не отрастил. Края бутылки были достаточно острые.

— Ты больная… Почему охрана тебя не остановила?

— Потому что я их попросила.

— Ты сделала это специально, — осознание бьет в голову. — Чтобы подставить меня.

— Скорее… Просто хотела кое в чем убедиться.

— В чем?

— Ты добрый. Не оставил девушку в беде, хоть и делаешь вид, что я тебе неприятна.

— Это правда!

— Но ты вмешался, вместо того, чтобы увидеть, как меня…

— Так сделал бы любой!

— Но кроме тебя никто даже не шелохнулся.

— Да потому что ты тут устроила какой-то цирк с правилами и условием неприкосновенности.

— О котором ты тоже знал.