Я знаю, на что ты смотришь

— Наплавалась, русалочка? Полегчало?

— Займемся сексом в раздевалке?

Ох… Как выбить из нее всю эту дурь?

— Ты допросишься. Прекращай!

— Я не шучу. Разве ты меня не хочешь?

— У меня осталась всего минута.

— Так давай потратим ее с пользой.

— Да что с тобой такое? — встряхиваю ее, держа за плечи.

Ева испуганно смотрит мне в глаза, хлопая ресницами. Что снова не так? Я не пойму. Не могу словить ни капли разумности в ее поступках и словах.

— На большее я не способна, — говорит Ева еле слышно. — Ты же это понимаешь?

— Нет. Ты не права. Я же уже говорил, что вижу тебя. Хватит прятаться за этой блядской маской, поняла? Не передо мной!

— Что мы делаем? — Ева качает головой, прикрывая глаза.

— Сейчас ты идешь в раздевалку и возвращаешься в бар. Я буду ждать там, потому что, если опоздаю, Гоша будет истерить до конца смены.

— Капитошку я возьму на себя…

— Нет! Ева, ты не лезешь в мою работу. Перед тобой все трясутся, пускай… Но я не нуждаюсь в привилегиях.

— Передо мной трясутся все, кроме тебя, — хмыкает она.

— Зато ты дрожишь подо мной.

Ева застывает, а я улыбаюсь, довольный тем, что снова удалось выбить почву у нее из-под ног.

— И возразить нечего, да? — дразню ее я, склоняя голову.

Горячо целую ведьмочку, но не увлекаюсь слишком сильно, иначе я точно вылечу с работы. С трудом отрываюсь от порочных губ, пленивших меня.

— Если не вернешься через пять минут, то я…

— Вернусь, сладкий. Не могу же я оставить тебя надолго, ты всех куриц вокруг себя соберешь.

Ева появляется ровно через пять минут и усаживается на свое место за барной стойкой. Она манит меня пальцем и вытягивает руку, когда я подхожу, чтобы вложить в мою ладонь свои трусики, а потом заливисто смеется, наблюдая за моей реакцией.

Точно ебанашка. Миллион раз в секунду меняет свое настроение и поведение. У меня уже реально едет крыша, потому что это все начинает не бесить меня, а больше забавлять и умилять.

Надо бы забить на быстрый набор в телефоне номер психушки.

В целом смена проходит более-менее спокойно. Ближе к шести часам тусовщики расползаются по койкам, зал остается почти пустым. Ева все еще здесь, развлекается тем, что подшучивает над Колей вместе с Тосей и терроризирует Гошу. У бедняги уже все лицо в красных пятнах и даже начинает дергаться глаз. А вот Коля, кажется, польщен таким обилием внимания сразу от двух девушек, несмотря на то, что оно скорее отрицательное, чем положительное. Бедняги…

— Сладкий! — зовет Ева, миленько улыбаясь.

— Я вообще-то здесь стою. Незачем так кричать, — поднимаю голову, отрываясь от любимого занятия всех барменов - натирания бокалов.

— Я хочу, чтобы все услышали, что ты для меня не Кислый, а сладкий.

— А хочешь, чтобы все услышали, как я тебя называю? — спрашиваю, понижая голос.