Я знаю, на что ты смотришь

— Ева, что случилось?

— Уходи! — громче повторяет она.

— Давай ты откроешь дверь и мы просто поговорим. Я не понимаю, что…

— Максим! — властный грубый голос доносится из другого края коридора.

Поворачиваю голову и встречаюсь с суровым взглядом начальника.

— Зайди в мой кабинет, — приказным тоном выпаливает он.

— Не сейчас! — отвечаю я, сжимая ручку двери в номер Евы.

— Нет! Сейчас! — на тон выше рычит Мирон.

— Но… — кошусь на дверь номера, в котором сидит идиотка, что наматывает мои кишки себе на кулак.

— Об этом и речь… С ней все будет нормально.

Разжимаю онемевшие пальцы и направляюсь следом за Мироном. Закрываю дверь в кабинет, но понимаю, что мои мысли сейчас совсем не в этой комнате.

— Присядь, — произносит хозяин пространства.

— Что с ней?! — рычу я и вместо того, чтобы занять предложенное место, упираюсь ладонями в край стола.

— Сядь, Максим! Так у нас не выйдет нормального разговора.

Выдыхаю и опускаюсь на стул. Мирон собран и, кажется, зол или взволнован. Он сверлит меня взглядом, будто разбирает на части, выискивая изъяны или что-то еще."

"— Я жду, — говорю первый, не в силах больше выносить бесполезное молчание.

— Я просил тебя держаться от нее подальше.

— Это оказалось невозможным, — отвечаю честно, не собираясь оправдываться.

— Что если я попрошу тебя сейчас оставить ее в покое?

— Боюсь, ответ будет тот же.

— Тогда мне придется уволить тебя.

— За что?! Что вы скрываете? Что происходит с Евой?!

— Для чего тебе ответы на эти вопросы? — Мирон сохраняет железобетонное спокойствие, но в его глазах уже видны трещины волнения.

— Потому что я… Я хочу…

— Разве ты еще не получил то, что хотел?

— Что?! Это вообще не твое дело! Кто ты для нее?!

Чувствую, что меня несет, но… Как иначе? Я уже нихера не понимаю.

— А кто для нее ты?

Меня обезоруживает этот вопрос. Кто я для нее? Да никто, блять! Игрушечка, которую она крутит в руках, думая какую часть оторвать первой.

— Максим, тебе лучше уехать. Я заплачу тебе…

— Мне не нужны твои деньги! — подрываюсь на ноги, ощущая прилив ярости.

— Сядь! Возьми себя в руки! — Мирон потихоньку тоже начинает выходить из себя.

— Нет! Мне нужно поговорить с ней! — выплевываю я и разворачиваюсь на выход.

— Ева больна… — тихо произносит Мирон с такой болью в голосе, что у меня самого сжимается сердце.

Медленно возвращаюсь на место и сажусь напротив него. Электричество бежит по венам, накаляя мое состояние до безумия.

— Что с ней? — спрашиваю, а Мирон отводит взгляд, впервые показывая свою уязвимость. — Я хочу помочь, если это возможно.

— У нее… — он тяжело вздыхает, все еще не глядя на меня, — психологическое расстройство. Затянувшаяся стадия отрицания.

— Что она отрицает?

— Смерть моего брата.

Если это должно мне что-то разъяснить, то нихера не выходит.