Ядовитое жало

— Мы должны провести суд над негодяем, проникшим по заданию гитлеровцев в наш отряд. Он перед вами. Это бывший командир взвода Ковалишин. Его настоящая фамилия Давидяк, Петр Давидяк, кличку гитлеровцы дали — Иголка. Ковалишин —- фамилия убитого им комсомольца."

"— Неправда! — закричал бывший взводный. — Я — Ковалишин, комсомолец, мой отец был коммунист–подпольщик. Здесь, на Западной Украине. Это все выдумки, ошибка, товарищи! Я ни в чем не виноват! Москалев был шпионом, а на меня хотят свалить.

— Покажите ему Сережу, — хмуро сказал Бородач начальнику разведки. — Сразу успокоится.

Серовол сделал знак рукой. К Ковалишину ровным, неторопливым шагом приблизился молодец в кубанке.

— Узнаешь? — спросил Серовол.

Ковалишин оторопело взглянул на молодого красавца, улавливая в его лице какие‑то знакомые черты. Тут Валя не спеша сняла кубанку.

— Хо–о… — вырвалось у Давидяка. Он невольно попятился, — перед ним стояла та девушка, которую он видел в кабинете Ганса, видел так же близко, как и сейчас. Он упал на колени, закричал с мольбой: — Товарищи, простите!

— Встань! Товарищей тут тебе нет.

Давидяк опомнился, поднялся, машинально стряхнул рукой приставшие к брюкам соринки. Рот его был приоткрыт, он облизывал губы, глаза блуждали.

— Да, это правда. Ничего просить у вас не буду. Я вас ненавижу, ненавижу!

Поднялся гул возмущенных голосов, но Бородач своим басом покрыл все крики.

— Тихо!! Пусть разоряется сколько хочет… Ему можно. Напослед… Выбирайте суд — три человека, рядовых бойцов.

— Чернецкого!

— Горицвет!

— Немца Эрнста Брюнера!

Внимание от Давидяка было отвлечено. Он умолк, стоял, дико глядя на партизан, встряхивая головой, и, вдруг оттолкнув стоящего справа конвоира, круто повернулся, бросился со всех ног к недалеким кустам. На какую‑то долю секунды многие растерялись.

— Не стрелять! — крикнул Серовол, увидев, что несколько партизан вскинули, оружие. Но было уже поздно. В тот момент, когда Давидяк вскочил в кусты, раздалось одновременно несколько коротких автоматных очередей.

В то же мгновение Юра Коломиец пустился вдогонку. За ним, обгоняя его, бежали еще несколько самых быстроногих партизан. Юра обогнул кусты и остановился пораженный ― впереди среди деревьев Давидяка не было видно. Вдруг кто‑то коснулся носка его сапога, Юра глянул на землю и увидел у своих ног наполовину вывалившегося из кустов Давидяка. Сраженный несколькими пулями, Иголка лежал ничком, хрипел и в предсмертных судорогах царапал пальцами землю.

Змее, залезшей в отряд, вырвали ядовитое жало, она издыхала…Оберштурмфюрер Белинберг не спал с того момента, как мертвецки пьяный Ганс уехал с незнакомыми людьми на какую‑то таинственную операцию.