Ядовитое жало

Нас, например, кашей кормят, а то, бывает, и на подножном корму…

Ольга сочла, что наступил момент, когда можно выяснить один деликатный, по ее мнению, вопрос, который все время мучил ее, рождал дополнительную тревогу, беспокойство.

— Валерий, вы извините, я хочу спросить вас.

— Спрашивай.

— Когда началась стрельба, вы остановились и сказали: «Это я виноват». Так ведь?

— Уже не помню, что я тогда говорил. Честное слово! Но сказать так мог. Я и сейчас так думаю.

— В чем же вы виноваты?

— Командиры разберутся, скажут… — уныло ответил Валерий.

— Как же вы так? — Ольга глядела на юношу с сожалением."

"— Как, как! — внезапно ожесточаясь, воскликнул партизан, и глаза его заблестели. — Не добежал к Третьему, не успел, духу не хватило — раз! Парашютиста советского начал спасать, а надо было, не останавливаясь, бежать дальше… — Он смахнул выступившие на глазах слезы и продолжал, понизив тон, переходя на бормотание: — Все равно бы не успел. И не пробился бы к своим. Выстрелы… Это все, что можно было сделать. Неужели не услыхали, не поняли? Сколько людей там погибло. Беда, беда…

— Успокойтесь, Валерий, я поняла… Вы ни в чем не виноваты, вы сделали все, что могли.

— Сделал… А что с того? Ладно, Оля, хватит об этом. Лежи, отдыхай. Может быть, я засну, — не переживай и без нужды не буди. Когда надо, я сам проснусь.

Ольга поняла, что последние слова Валерий сказал только для того, чтобы как‑нибудь успокоить ее. Не до сна было партизану. Он знал, что враги могут появиться с минуты на минуту, и лежал, чутко прислушиваясь к каждому шороху.

Было часов десять утра, когда где‑то далеко возник звук, похожий на стон срубленного, падающего на землю дерева. Потом раздалось что‑то похожее на стук дятла, но на этот раз треск был еще суше и беспощаднее. Ольга взглянула на Валерия. Он лежал, по–прежнему уткнувшись лицом в руку. Даже не шевельнулся, точно спал и ничего не слышал, лишь пальцы его правой руки медленно сжались в кулак.

Снова короткая автоматная очередь, далекие голоса.

— Валерий! — встрепенулась девушка. Тот поднял голову.

Опершись на локоть, смотрел в ту сторону, откуда раздались выстрелы и голоса.

— Это они? — задыхаясь, спросила Ольга.

— Подожди. Не спеши. Сейчас все будет ясно.

На ближних холмах среди кустов и стволов деревьев показались люди. Они шли, растянувшись цепью на расстоянии десяти–двадцати метров друг от друга, то подымаясь на пригорки, то исчезая ненадолго в балочках. Да, это были враги.

Валерий повернулся к девушке, сурово оглядел ее и судорожно дернул головой, точно проглотил какой‑то застрявший в горле комок.

— Значит так, Оля. Паниковать и прощаться с жизнью рано… Они нас могут не заметить. Яма хорошо замаскирована. Будем лежать и ждать. Если заметят — первые выстрелы наши.