Язва на полставки

До поры, до времени. А я самоубийца, которому хватило смелости посягнуть на то, на что посягать было категорически воспрещено. О чём мне, по меньшей мере, трижды было заявлено после того случая на кухне.

— Куда пошли? Не надо. Слушайте, давайте мирно посидим, поболтаем, а? — вклинивается между нами Тома. Она вся на нервах, понимаю, но успокаивать её сейчас нет времени.

— Жди здесь и не вмешивайся, — прошу её.

Хрен бы там.

— Ага. Уже побежала. Прищепи карман прищепками. А потом что? Апельсины в больничку обоим таскать? — нервничает, а всё равно продолжает язвить.

— Кристина, — рявкаю я на понуро топчущуюся в стороне девчонку. Выглядит так, будто себя винит в том, что нас спалили. Сразу понятно, что в курсе событий. — Забери её. Быстро.

— Харе командовать! Я тебе кто, собачка на поводке? Привёл, увёл? — шикает Тома, зверея на глазах. Девица норовом. Чуть что не по её — наружу прорывается сатана. — Ты меня ещё в коробку затолк…

Непременно повыяснял бы с ней отношения, но проявлять характер момент она выбрала не самый удачный. Девушки не должны влезать в мужские разборки.

Никогда.

— Кристина, твою мать! — одна чрезмерно активная, границ не видит, другая овощ.

Бабы, что с вами не так? — Уведи подругу, чтоб не попала под горячую руку.

Оживает, наконец. Ну слава тебе, господи.

— Давай не мешать. Мальчики сами разберутся. Пойдём, пойдём, — Тамара бузит и вырывается, но Кристина удерживает её, продолжая что-то успокаивающе заливать и давая нам возможность уйти к душевым. В ту часть аквапарка, где почти нет свидетелей.

Избавляемся от посторонних ушей в кривом петляющем коридоре. Тормозим, дожидаясь пока мимо пройдёт семейная компания и молча ждём, когда они скроются из виду. Даня стоит чуть впереди. Кулаки сжаты, тело как пружина.

Я морально готов, но удар с разгона в челюсть всё равно оказывается неожиданным. Прилёт такой, что отступаю назад. В глазах чернеет, а в черепной коробке что-то падает и разбивается.

— Ауч. Согласен. Заслужил, — нащупываю место удара. Хрустнуло так, словно треснула кость, но вроде ничего. Даже зубы на месте. Радов меня пожалел. Если бы захотел — валялся бы я уже с сотрясением.

Но он в бешенстве. Прям в лютом. Меня с пинка впечатывают в стену, хватая за грудки.

— Это моя сестра! — яростно цедят сквозь зубы. — Сука, ты суешь язык в рот моей сестре!

Хм… если бы только язык. Полагаю, хорошо, что он не знает подробностей.

— Знаю, — только и могу согласиться. Истина-то непоколебимая. — Прости. Я старался.

— Старался? СТАРАЛСЯ?! В городе тысячи девчонок! Тысячи! Но какого-то хрена тебе понадобилась именно моя сестра! Почему? — кулак впечатывается в бетонное препятствие аккурат возле моего лица. — ПОЧЕМУ, ТВОЮ МАТЬ?

— Потому что влюбился.