Язва на полставки

Другие меня не волнуют.

И что это должно значить? Что я ему реально нравлюсь? Или что он тупо меня хочет? Он же сам буквально несколько часов назад дал понять, что не прочь меня трахнуть. Но и он же говорил ещё кое‑что. Нечто куда более важное…

Блин. Вечно скажет так, что нихрена не понятно. Додумывай сама, называется, в меру своих испорченных фантазий. Подробностей всё равно не светит. Пояснительная бригада к таким немногословным персонажам не выезжает. Нервы бережёт и бензин.

— За совращение не боишься сесть? — до сих пор обидно. Шесть лет — не такая большая разница.

Его ноздри сердито раздуваются. Ой, батюшки. Сердится, вы только гляньте.

— Можешь хоть сейчас не язвить?

— Могу. Наверное… — его губы приближаются. Такие манящие, такие… Такие… Снова нервно сглатываю. — Не уверена, что нам стоит это делать…

Не уверена? Да я знаю это. На сто процентов. Мы не просто разные, мы из разных миров. Что из этого может получиться? Мне нужна постоянная движуха, он бы отгородился от людей, будь у него возможность. Я разбешайка, его спокойствию позавидуют Тибетские монахи. Я говорливый Какаду, он молчаливый удав. А удав может и сожрать птичку. Если проголодается. Или если она ему вдруг надоест своей трескотнёй…

— А ты не думай. Оставь это мне, — меня без особого труда закидывают на себя и куда‑то несут. А я…а я не сопротивляюсь, послушно разрешая себе не думать и ни в чём не сомневаться.

Глава 1. Ну здравствуй, Питер

ТомаПеррон Московского вокзала разрывает истошный вопль. Рядом с ним завывания сирены во время срочной эвакуации показались бы ласкающей слух лунной сонатой. Вылетаю из раскрывшихся дверей новенького, ещё пахнущего краской поезда и мчу сквозь шарахающуюся в стороны толпу. Судя по непонимающим глазкам они всё ещё ищут бедного кота, которого переехало на рельсах. А это не кот. Это я кричала. На радостях.

— Виу, виу, виу! — с визгом запрыгиваю на высокого парня с коротким ёжиком волос. Шанс быть красиво пойманной не оправдывается. Такое срабатывает только в постановочных фильмах. И не с первого дубля. Едва не встречаюсь затылком с асфальтом, но меня успевают кое‑как удержать."

"— Куда копыта замахнула, кобылка? Тебе ж уже не шесть, — со смехом пыхтит брат, помогая подняться нерасторопной тушке имени меня. Его взгляд тормозит на моём носу, в левой ноздре которой блестит цветная стразинка. — Это что, пирсинг?

— Нет, что ты. Гречку прилепила на жвачку, — хихикаю я, высовывая язык и хвастаясь металлическим шариком. — И тут, — заправляю крашенные чёрные волосы за ухо, показывая россыпь маленьких серёжек. — И тут.