#идикомне

Стеклянные двери, ведущие к лестнице на второй этаж и палатам были закрыты.

Напротив ряда стульев тоже была дверь, ведущая в кабинет врача. Вынула руки из карманов, подошла к ней и занесла кулак, чтобы постучать. Но дверь открылась раньше, чем я успела бы это сделать и едва не угодила мне по носу.

– Ясенька! – округлились глаза медсестры, которая знала меня в лицо только потому, что мама бывала не редким гостем и именно в её смены. – Девочка моя! – вышла женщина из кабинета, вынуждая меня отступить назад. – Эта дрянь тебе, всё-таки, позвонила?! Ну что за стерва! Я же говорила, что не нужно тебя тревожить. У твоей мамашки с этим… слова даже такого нет! такие игрища – частая практика…

– Здравствуйте, Антонина Сергеевна, – прервала ее спич.

Я знала, что она могла часами поливать всех членов моей семьи грязью. Всех, кроме, почему-то, меня одной.

– Как она… там? – стрельнула я многозначительным взглядом в потолок, вместе с тем боясь ответа. – Мне сказали, что она в реанимации."

"– Да что с ней будет?! – махнула женщина рукой, поморщившись. – После обеда перевели в обычную палату. Спит пока. Проснулась разок, посмотрела, что вокруг никого и дальше спать. Можешь даже не подниматься к ней. Пустое это. Всё равно она своего чугунка не сдаст. Так и помрет под его кулаком. А ты только нервы погубишь и все впустую.

– Мне сказали, привезти документы и…

– Даже не вздумай! – вцепилась Антонина Сергеевна мне в локоть и пронзительно всмотрелась в глаза. – Даже не суйся в эту квартиру! Он её ночью привёз, всё кричал, что на них напали разбойники, но сам без царапины, а на ней живого места нет. Халат и тот порван был. Что она, осенью по улице в халате разгуливала? Мало ли, что он с тобой может сделать. Надо будет, сам всё привезет. А ты сиди тут и нос не показывай, а ещё лучше – уезжай обратно, откуда приехала. Не место тебе здесь, моя милая. Совсем не место.

К горлу подкатил болезненный ком. Каждое ее слово отзывалось в груди щекочущим трепетом. Эта женщина – наверное, единственный человек во всей Вселенной, которая относилась ко мне лучше, чем кто-либо.

Однажды и я попала к ней с побоями, когда в очередной раз закрыла собой мать и получила увесистый пинок по ребрам. Тогда я почти не могла дышать. Она помогла мне, а потом вовсе забрала к себе домой, чтобы я могла подлечиться в спокойствии, пока отчим пил, не просыхая. Затем вернула меня матери, сказав отчиму, что лично засадит его за решетку, если подобное повториться. Она бы сделала это сразу, но мать буквально ползала перед ней на коленях, умоляя этого не делать, потому что, когда он выйдет, будет ещё хуже.

Изменилось ли после угроз Антонины Сергеевны хоть что-то? Конечно. С того дня, отчим научился бить меня и мать так, чтобы не оставалось следов.