Игра в кубики

На моем месте мог оказаться маньяк-убийца, – захохотал Нифонтов, и у Полины по спине пробежал холодок ужаса. – Не бойтесь, Виталина, я же пошутил, – сказал он в сторону. – Я всегда держу свое слово, как только приедет ваша сестра, вы сможете уйти из квартиры, я слова не скажу.

– А что же вы хотите от меня, Борис? – спросила Полина, соображая, каков может быть его план.

– Я хочу с вами поговорить.

– Хорошо, мы поговорим. А потом?

– А потом будет видно. Не торопите события, Полина Дмитриевна. Вы еще далеко?

Полина бросила взгляд в окно – до дома сестры оставалось еще два квартала.

– Уже скоро подъеду.

– Смотрите, я ведь надеюсь на вашу порядочность, – со смешком произнес Нифонтов. – Пока никаких лишних людей я не вижу, но если вдруг… мне некогда будет убирать за собой, как я привык, а потому сами представляете, какая картина вас ждет.

– Борис, я ведь вам обещала. Никого не будет.

– Ну, увидим. Дядя Игорь, правда, говорил, что не каждому слову нужно верить, но выбор-то у меня, сами понимаете, не велик.

– Дядя Игорь? Кто это?

– Это бывший прокурор Хмелевска, вы не знали? Я ведь родом из этих мест, как выяснилось.

– Выяснилось? Вы что же, не знали, где родились?

– Представляете, всю жизнь считал себя коренным москвичом в хрен знает каком поколении, – расхохотался Нифонтов в трубку. – А оказался тем самым жалким провинциалом, которых так презирал, вот же превратность судьбы, да?

– Не совсем понимаю…

– Ну, что вы как маленькая? Меня усыновили в семилетнем возрасте, воспитывали как родного сына, а чтобы я стал им в полной мере, возили за границу к специалисту по гипнозу, и он сумел вытравить из меня Никиту Ноздреватого.

Я стал Борей Нифонтовым, Боренькой, любимым сладким мальчиком, – зло сказал Нифонтов. – Нет, я не жалуюсь – меня любили по-настоящему, мне дали отличное образование, я никогда не считал себя в чем-то ущемленным. Но как они могли вычеркнуть из моей памяти моих настоящих родителей? Имя отнять? Чем им Никита не угодил? Малыш Никита, на глазах которого трое отморозков убили его отца и мать?! – голос его сорвался, и Нифонтов умолк.

– Борис… успокойтесь, пожалуйста, – как можно мягче произнесла Полина, заметив, что машина остановилась у полосатого шлагбаума, перекрывавшего въезд во двор дома Виталины.

 – Я подъехала, сейчас поднимусь в квартиру, и мы обо всем поговорим уже без телефона, хорошо? Вы откроете мне дверь?

– Да. Я вижу машину у шлагбаума. Выходите и скажите водителю, чтобы уезжал.

Полина открыла дверцу и громко сказала:

– Можете быть свободны, – показав жестом водителю, чтобы позвонил прокурору.

Тот кивнул, и Каргополова вышла из машины, которая тут же тронулась и скрылась за углом.