Игра в кубики

Шесть, семь, восемь…»

Досчитав до пятнадцати, Вика поняла, что ждать бессмысленно – ее никто так и не окликнул. Потому что никто и не собирался ее останавливать, возвращать.

Завернув за первый же дом, она прислонилась спиной к стене и заплакала, вдруг почувствовав себя маленькой девочкой, от которой в один день отказались все – родители, тетка и любимый человек, пусть некоторые сделали это не по своей воле, а в силу сложившихся обстоятельств.

– Тетя, вам помочь? – раздался рядом детский голос, и Вика, открыв глаза, увидела девочку лет десяти с маленькой собачкой на поводке.

И на собачке, и на ее хозяйке были красные курточки.

– Нет, моя хорошая, спасибо, все в порядке.

– Но вы же плачете.

– Уже все, не плачу. Ты беги, а то темно.

– Я ж не одна, я с Мотей, – заявила девочка, и собачка, словно подтверждая, что на нее можно положиться, задорно гавкнула.

Вика почему-то вдруг испытала такое облегчение от этого наивного детского участия и от смелости крошечной собачки, что невольно улыбнулась и повторила:

– Спасибо тебе, ты мне на самом деле очень помогла.

А теперь беги все-таки домой.

Девочка пожала плечами, чуть дернула поводок и вместе с Мотей направилась к ближайшему подъезду. Вика проводила их взглядом и вернулась на остановку, рассудив, что Максим вряд ли стоит и ждет ее там.

Проведя следующий день в больнице и узнав, что Светлане Александровне стало чуть лучше, Вика немного успокоилась. Она понимала, что совершенно напрасно бесцельно сидит в холле у справочного, потому что в реанимацию все равно не пустят, но ей казалось, что так тетка чувствует, что Вика рядом.

Она пыталась что-то читать, но буквы сливались, пыталась отвлечься на интернет, но тоже тщетно – ничто не могло вытеснить из ее головы единственную мысль – а что будет, если мама Света в этот раз не сможет справиться с болезнью? Что тогда будет делать она, Вика?"

"Когда умер дядя, они с теткой поддерживали друг друга, и им было вроде бы легче, но теперь…

Теперь, в случае чего, Вика останется абсолютно одна. Ей уже тридцать лет, а у нее ничего нет. И никого, как выяснилось, потому что на Максима, как и предупреждала мама Света, надеяться совершенно бесполезно.

– Идите уже домой, закрываем, – недовольно буркнула мывшая полы санитарка, и Вика поняла, что давно вечер, семь часов, завтра на дежурство.

Был соблазн позвонить на подстанцию и подмениться или вовсе отдать смену, но Вика все-таки решила выйти.

– Еще не хватало, чтобы Митин думал, будто это из-за него, – пробормотала она, садясь в трамвай. – Много чести.

Мысль о том, что на работу не хочется из-за Максима, разозлила ее.