Игра в кубики

Родители никогда не заговаривали с ним об этом, и на семейных праздниках, которые Борис не любил, но посещал по обязанности, никто никогда не предлагал ему выпить хотя бы рюмку.

Время близилось к шести, из дверей проходной начали появляться люди, и Борис решил, что пора отсюда уходить. Но напоследок он зачем-то еще раз обошел административное здание и, задрав голову, долго смотрел на три окна второго этажа, те, что были расположены на углу.

Алиса бежала через дорогу, торопливо перепрыгивая через небольшие лужицы, полы ее красного плащика развевались, как полотнища на демонстрациях в старое время, напоминая Борису раскрашенные фильмы о революции или ударниках первых пятилеток.

– Привет! Давно ждешь? – спросила она, чуть запыхавшись.

– Нет, сам только что подъехал.

– А где был?

– Так… гулял, – уклончиво отозвался он.

– Тебе, наверное, здесь все кажется маленьким после Москвы?

– После Москвы здесь все кажется сонным. Такое ощущение, что здесь никто никуда не спешит. Разве что вот ты сейчас бежала.

– Меня шеф немного задержал, у него завтра прессуха, я готовила сводку.

– Что-то новое о вашем неуловимом маньяке?"

"– Нет… просто ежемесячная пресс-конференция.

– Понятно, – протянул Борис, отметив, что девушка слегка замешкалась с ответом.

– Наш трамвай, – Алиса шагнула к обочине, и Борис последовал за ней.

По дороге она весело болтала о спортзале, рассказывала, как много ей приходится работать над фигурой, чтобы держать себя в форме, жаловалась, что особенно тяжело ей дается отказ от сладкого.

– Да еще мама взялась дома пирожные на заказ печь, представляешь? Это же каторга – возвращаешься с работы, а тут в квартире пахнет то корицей, то ванилью, то еще чем-то! И ведь не скажешь ей – мама, меня это раздражает, я потом злая хожу, сладкого ведь хочется! Она старается заработать хоть что-то, а тут я со своей вечной диетой… вот твоя мама печет дома?

Борис живо представил свою мать, жену крупного чиновника, у которой, сколько он себя помнил, всегда была домработница, у плиты и даже поморщился:

– Моя мать певица, она, кажется, даже яичницу жарить не умеет.

– Ух ты! – восхитилась Алиса.

– В узких кругах. Она в оперетте поет, – неохотно ответил Нифонтов, злясь на себя, что вообще завел об этом разговор.

Валерия Федоровна Нифонтова всю жизнь стремилась исполнять первые партии, но увы, тут не помогал даже высокий пост мужа – больших вокальных данных у нее не было, но вторые партии она исполняла и иногда даже первые, но в дублирующем составе. Ее имя было известно столичным любителям оперетты, но, как говорится, лавры «примы» ей никогда не доставались.