Игрушка для хищника

Это знало мое сердце, которое с каждым днем все больше тосковало по нему.

И, несмотря на то, что отец помог мне перевестись в новый престижный университет, несмотря на то, что меня теперь окружали парни, заинтересованно поглядывающие на меня, зовущие на свидания, я с каждым днем все больше чувствовала тоску по нем, — тому единственному, которому я таки отдала собственное сердце. По нему, которому была готова простить все.

Я снова надела обручальное кольцо, чтобы ко мне перестали приставать и звать на свидания. Одна мысль о том, что другой хотя бы попробует меня поцеловать или обнять, казалась предательством. Даже не Артура, — самой себя.

И верила, что это колечко — тонкая, незримая ниточка, которая по-прежнему связывает нас. Каждый раз глядя на него, думала — он все-таки вернется, все — таки придет. Ведь… Не дают просто так клятвы. И, даже если я свою произносила и под его угрозой, каждое слово из тех, что сказала тогда, в храме, — навечно выжглось в моей душе. Они были моей истиной, моим всем, — и снова и снова и готова была все это повторить, — тысячу раз, — перед ним, перед Богом, — не только словами, всей своей жизнью, каждым днем с ним рядом. И я верила, — он тоже не мог произнести их зря.

Но…

Я больше не была ему нужна. Совсем. Выжег и забыл.

Как ненормальная, смотрела все светские хроники, надеясь, что промелькнет, хотя бы на экране, любимое лицо. Так хотелось его увидеть, — пусть так, пусть даже издалека.

Боялась и хотела одновременно.

Ведь прекрасно понимала — окружающие его женщины зря времени уж точно не теряли! Особенно та брюнетка.

Ждала. Каждый миг — ждала.

Дергалась от каждого щороха, — но теперь уже с надеждой, что он все-таки появился."

"Даже, кажется, однажды, сидя в университетском кафе, рассмотрела его спину, от чего сердце чуть не вылетело из груди. Но… Нет, видно, — показалось. Фигура растворилась в толпе.

Его не видно было нигде — и даже в новостях о политической жизни, хоть там так любят брать интервью у завидных холостяков, — ведь наша женитьба так и осталась для всех втайне. Но… Артур как сквозь землю провалился.

Наверное, снова вернулся на остров, — он говорил, что сейчас его основные дела именно там. И пару раз летал туда, после того еще, как мы переехали.

И меня простреливало насквозь жгучей болью — как только представляла себе, что в том самом нашем доме он сейчас точно так же, как меня, целует другую. Как подхватывает ее на руки и несет в спальню. Как берет, обжигая поцелуем, не добравшись, не дотерпев до постели, опрокидывая прямо на ковер или прижав к перилам лестницы. Как закрывается с ней от всего мира, как когда-то со мной… Как шепчет ей слова, в которых я растворялась…

Я выпытывала у отца — он должен был знать, ведь они варились, по сути, в одной и той же кухне.