Игра Саида. Единственная

Мне не нравится её обманывать, всё царапает изнутри. Заставляет почувствовать себя дрянью. Но я не могу, просто не получается рассказать о том, что происходит. Пусть будет в святом неведении.

Остаток вечера проходит спокойно. Мама болтает о соседях и том, как поднялись цены на гречку. Слушаю её без остановки, погружаюсь в забытую атмосферу уюта и спокойствия.

– Ты когда ещё приедешь, Никусь? – мама смотрит, как мы собираемся, прикладывает ладонь к груди. – Скоро?

– Да, скоро, мамуль."

"Не зависимо от того, кто выиграет – всё ведь будет решено. У меня появится свобода, и никто не будет решать, когда мне приезжать к маме и что делать. А даже если вдруг Саид выиграет… То мне больше не кажется, что он всю жизнь взаперти продержит. Можно будет договориться.

И мама больше не будет ждать меня раз в вечность.

– Саш, ты мою девочку не обижай…

– Естественно, Екатерина Анатолиевна, не обижу.

В душе хмыкаю на это заявление, но продолжаю улыбаться, пока мы не выходим на лестничную площадку. Скулы уже болят, не привыкла к такому. Мнусь на месте, пока старый лифт медленно едет к нам.

– Не обидишь, да?

Жалею о вопросе сразу, как задала. Потому что Саид вдруг тянет меня за собой, на лестницу. Прижимает к стене так, чтобы никто из соседей не увидел в глазок.

Не подсмотрел за тем, что происходит.

– Хаджиев! – вздрагиваю, когда мужчина ловко расправляется с пуговицами на моем пальто. – Что ты делаешь?

– Не обижаю, очевидно.

– Холодно.

Жалуюсь, но Саида это не останавливает. Запускает ладонь под мою блузку, касается живота. Проводит ледяными пальцами по коже, наслаждается моей реакцией.

– Саид… Кто-то увидит или услышит.

– Здесь темно, пташка. А ты тихой будь.

– Я не хочу! Ты с ума сошел… Я не буду… Здесь! Холодно, грязно…

– Не будешь что?

– Спать с тобой.

– А кто тебе это предлагал?

Саид разбивает всю мою уверенность одним вопросом. Моргаю, не понимая, что мужчина творит. А он лишь продолжает прижимать ладонь к моему животу. И нагло улыбаться.

Ласкает кожу нежно, вызывая мурашки. Вихрь закручивается возле сердца, разрастается. Превращается в настоящий ураган, который затягивает внутрь.

А Саид не спешит помочь мне.

– Что ты тогда делаешь? Что хочешь?

– Ты сама так всё время делаешь, - кивает на руку, чуть надавливает. – А мне нельзя? Ребёнок общий.

– Он ещё маленький, ничего не чувствует. И я сквозь одежду.

– Твоё опущение.

Наглый и невыносимый.

Хватаю губами воздух, пытаясь найти причину, чтобы Саид отпустил. Это ведь совсем не объяснение! Подумаешь, иногда прижимаю ладонь к животу, когда думаю о беременности.

Но когда так делает Хаджиев, ощущается совсем по-другому. Намного нужнее, правильнее. Острым сожалением колет, что мужчина не делал так раньше.

– Не хмурься, пташка, я просто соскучился.