Игра Саида. Единственная

И у нас перемирие, нет смысла начинать кровную вражду именно сейчас.

– А Эмин мертв, - Лютый кивает, делает глоток арманьяка. – Вот и вопрос, кто похож на тебя и сможет подкопать. Зверь?

– Зверь…

Со Зверем мы не общаемся. Ещё одна ветвь семьи, которую мой отец решил отрезать. Потому что мать Зверя сбежала с русским, послала всех. И правильно сделала.

Забавно, что все с нашей кровью в итоге оказались в одном городе. В одной сфере. Погрузились в кровавые разборки, до конца готовы идти. По разному, но каждый в итоге пришел к одному."

"– Не Зверь, тоже семья. Не станет лезть туда, где его Ася пострадает, - качаю головой. Западло среди своих предателя искать. Нет такого, быть не может. Одна кровь, кем бы друг другу не приходились. – Ищи дальше, Лютый.

– Ты бы хоть притворился, что не приказ отдаешь.

Лютый качает головой. В очередной раз напоминает, что на меня не работает. Самостоятельный, бля. Крутится в нашем деле, но без банд, своих людей. Одиночкой выживает.

И только ему доверять сейчас на сто процентов. Полностью, спиной развернувшись. Лютый не станет лезть в подобные разборки. Выжидать умеет, но бьёт всегда в лицо.

– Ищи, - повторяю, закуриваю новую самокрутку. Не кровь, а табак будет. – Ника должна быть у меня.

– Саид, насколько ты уверен, что… Короче, ты можешь дебилом назвать. Но я копну под твою семью, а ты потом начнешь задвигать, что семья всегда горой стоит. У меня чуйка, поэтому просто не мешай.

– Я тебе по полкам разложил, что братьям нет резона начинать войну. Один из бизнеса уходит, второй над детьми трясется.

– А третий?

– У меня два брата, Лютый.

– И один племянник.

Мертвый племянник. Чью годовщину смерти я недавно отмечал. Не доглядел, не присмотрел, как должен был. Эмин со мной много лет таскался, я за него отвечал.

И ничерта не смог.

А даже если набухаться в хлам, если поверить в бред, что он мог выжить… Племяннику нет резона меня убирать, пытаться подставить. Не простые отношения, но семья.

Только вот Нику он увез от меня. После первой ночи, когда пташка таяла в моих руках, помог ей сбежать. И точно он отправил девчонку заграницу, Ника сама призналась.

Сжимаю стакан в ладони, до хруста стекла. Смотрю немигающим взглядом в стену, анализирую. Мысли проносятся. Бьют по мозгу, разрываются. Складываются в одну картину.

Друг за другом, словно стоп-кран сорвало. Пустили мысли в отсек, куда давно доступа не было.

Эмин умер, давно.

Нике кто-то помогал усиленно.

Первым Нике помог Эмин.

Но племяннику нет резона меня убирать, притворятся мертвым. К этому времени он бы уже вошел в бизнес, занял руководящую должность. Стал бы правой рукой или начал своё дело. Я бы сам ему власть вручил.

– Проверь, - решаю, словно сам себе в бошку стреляю. – Эмину не было бы резона меня убирать. Но Нике он помогать мог бы.