Игры мажоров. \

— Ой ли? — прищуривается тетка, смутить ее, как всегда, невозможно. — Это я чудовище? Кто бы говорил! Тогда расскажи Никите правду, только всю, как она есть! Расскажи, ну?

Отец закрывает руками лицо, застывает, а потом качает головой.

— Правду о тебе Янка говорила, что ее младшую сестру унес злобный тролль, а вместо нее принес тебя.

Тетя еще некоторое время сидит, вперившись в одну точку, а потом резко поднимается с кресла.

— Пойду я, Топольские, соберу вещи. Заявление на развод подпишу. Тебе, Никита, нечего на меня обижаться. Матерью я тебе стать не смогла, но теткой была вполне себе приличной. Согласен?

Киваю на автомате. Здесь не поспоришь, она часто меня прикрывала перед отцом. Она доходит до двери и оборачивается.

— Знаешь поговорку: «Кому Бог не дал детей, тому черт послал племянников»? Так это про меня. И это не про наказание, если ты меня понимаешь.

Удивительно, но да. Я ее понимаю.

— Тебе лучше было мне все рассказать, ма… тетя Катя. Я бы не жил столько лет с уверенностью, что меня не любит собственная мать.

Неожиданно она соглашается.

— Ты прав, прости меня. Мы с твоим отцом заигрались в дочки-матери. Когда все уляжется, думаю, мы с тобой сможем подружиться. Заново.

И уходит.

Мы оба смотрим ей вслед, а когда за ней закрывается дверь, я поворачиваюсь к отцу.

— Как так получилось, папа? Почему она назвала тебя чудовищем?

Глава 23.2

Андрей

Топольский смотрел в глаза сына и видел себя. На сколько он тогда был старше? На ерунду. На вшивые несколько лет, и Никита сейчас намного ближе к тому, тогдашнему Андрею, чем к Андрею нынешнему.

Вот только он лучше него, Топольский в этом не сомневался. Он не мог объяснить, но был твердо убежден, что окажись тогда на его месте его сын, он сумел бы остановиться сам и остановить остальных.

И как ему теперь все это рассказать? Как вылить на голову семнадцатилетнего парня все то дерьмо, которое столько лет копится в его душе? Как решиться вот так взять и уничтожить себя в глазах сына? Для которого отец — Андрей знал совершенно точно — авторитет и предмет гордости. Пускай и бумер…

Все что угодно, он готов был на все что угодно, только не на разочарование. И тем более не на презрение. Даже если оно вполне заслуженное.

Может потом, не сейчас. Он настроится, наберется смелости и расскажет, обязательно расскажет. Просто все так неожиданно, никто не ожидал, что Никита вдруг сделает этот чертов тест. Топольский понимал, что когда-то его сын узнает правду, но не думал, что вот таким образом.

Катя сказала правду, матерью она Никите стать не смогла, но тетя из нее была неплохая. Она вечно прикрывала младшего Топольского от отцовского гнева, втихую совала ему деньги, когда Андрей наказывал сына. И первой заставила Никиту носить с собой презервативы, они тогда еще поругались.