Игры мажоров. \

Вы будете чай или кофе?

Когда выхожу из ванной, Маша-Мышь уже на кухне. Сидит возле котенка и смотрит, как тот лакает из пластикового судочка молоко.

При ярком свете лучше видно, сажусь и украдкой ее рассматриваю. У Маши очень красивые руки с длинными, как у пианистки, пальцами. И зачем она одевается как пацан? Сейчас на ней футболка с шортами, и я залипаю на стройные ножки.

Она вся такая аккуратненькая, ладная. Жаль только, что снова в очках. Толстые линзы уродуют глаза, они кажутся маленькими и злыми.

Быстрым взглядом обвожу кухню. Уютно. Может, не так круто, как у нас или у Мамаевых, но на уровне. Все светлое — от мебели до жалюзи на окнах. Много цветов.

Маша садится за стол напротив меня и поглядывает на мать. Пока та разливает чай по кружкам, глазами указываю Мышке на очки. Ее щеки розовеют, а у меня по венам бегут огни.

Она вспомнила лифт, клянусь, потому что я тоже его вспомнил. Моя Мышь снимает очки, кладет рядом на стол и поднимает на меня глаза. Они большие и влажные, как у лани, и у меня снова частит пульс вместе с сердцем.

Пахнет лимоном и выпечкой, на столе появляются булочки с изюмом и маком. Дарья Сергеевна садится рядом с нами и складывает ладони домиком.

— Никита, расскажите, как вы с Машей познакомились? Ваши родители не волнуются? Уже достаточно поздно.

Слышу только первый вопрос. Маша смотрит на меня настороженно. Понятно, не хочет испортить первое впечатление. Рассказать, как есть, или сочинить что-нибудь? Давай, Ник, решайся. Не будь законченным козлом.

— На самом деле, — говорю севшим голосом, — на самом деле это было не совсем знакомство.

Приходится прокашляться.

— Да? — красивые брови взметаются вверх, — это как?

— Я сбил вашу дочь, — выпаливаю, кровь предательски бросается в лицо. Во рту мгновенно пересыхает, но я героически удерживаюсь от глотка чая.

— Что значит, сбил? – все еще не понимая, переспрашивает мама Маши.

— Очень просто. Ударил машиной. Прав нет, мне еще нет восемнадцати, так что…

— Мам, — Машка притрагивается к руке матери, сжимающей чашку.

Но меня уже несет. Даже не думаю останавливаться. Впервые в жизни чувствую драйв от того, что говорю правду. Пересказываю случившееся от начала до конца, ничего не приукрашиваю и не останавливаюсь даже тогда, когда не мешало бы и притормозить.

— Я не из благородства вернулся, мне ваша дочь понравилась. Очень понравилась, — выпаливаю.

Стараюсь не смотреть на Машу, слишком обжигает взгляд распахнутых потемневших глаз.

Дарья Сергеевна недоверчиво смотрит на меня. Уверен, ей сложно переварить такую инфу.

— Мы можем вызвать полицию, если хотите. Можем набрать отца, он в Австралии, там как раз день. Я готов, — ну, тут я, конечно, загнул. Не готов. Не хочется остаться без денег и без машины. Но выбора я себе не оставил.