Игры мажоров. \

А тут ты в коллективе будешь, сама понимаешь, преподаватели к ней намного лояльнее отнесутся. И лицей — это не школа, тут дети по-другому к учебе относятся. Да, планка выше, но разве это хоть кому-то не пошло на пользу?

— Я думала… — голос мамы дрогнул. — Не надо мне туда идти, Лара…

— Ты должна понимать, Дашка, — Лариса заговорила совсем тихо, и для меня это прозвучало зловещим полушепотом, — тебя приняли на работу сами Волынские. Не с каждым они лично проводят собеседование. И если ты махнешь хвостом и уйдешь, с мечтой о работе в столице можешь попрощаться. Тебя не возьмут даже в детсад. Нет, кассиром в супермаркете ты, конечно, устроишься без проблем, но о преподавательской работе можешь забыть.

— Тогда… нам что, снова уезжать? — голос мамы казался таким потерянным, что я еле сдержалась, чтобы не вмешаться. — Я уже записала Мышку в глазной центр…

— Вот и не дергайся, подруга. Почему ты должна снова ломать свою жизнь? У тебя шикарные перспективы, в лицее такие заработки, которые тебе и не снились! Представляешь, сколько сможешь заработать, если родители станут приглашать тебя репетитором? Плюс классное руководство, если захочешь. А не захочешь, дополнительно сможешь взять часы в любом из вузов, даже частном. Волынские — это как знак качества, пропуск в достойную жизнь. Оставь прошлое в прошлом, живи здесь и сейчас. Считай, что они все умерли, строй свою жизнь без оглядки на кого-то. Ты молодая, красивая, ты и так сколько времени потеряла в этой глухомани! Держалась за Лешку…

— Перестань!

— И почему он так уперся, Лешка твой, переехали бы раньше, глядишь, был бы жив.

— Лара, оставь Лешу в покое.

— Не могу, Дашка. Не могу успокоиться, что ты свой талант в той глуши закопала!

Мама встала, и я метнулась в постель. Дверь приоткрылась, они обе заглянули в комнату.

— Мы там так орали, я боялась, что мы ее разбудили…

— Машка так тяжело все воспринимает, может, ей к психологу походить?

— Может…

Я долго не могла уснуть, лежала и пялилась в потолок. Мама сказала Ларисе правду, дело было не в том, что она боялась Топольского. Она боялась за меня, что я влюбилась в Никиту, и я не могла допустить, чтобы она снова чем-то жертвовала.

Она очень талантливая, у нее уникальная способность к языкам, она знает их четыре, и сейчас у нее мечта выучить китайский и японский. Но на это нужны деньги. А у нас остались только те сбережения, которые лежали на карте. Остальное выгребла эта грымза, мамина свекровь.

Мама их перепрятала, но у нас в квартире было не так много места. Однажды, когда мы пришли домой, мама хотела достать деньги, которые родители откладывали мне на операцию. Денег на месте не оказалось, ключ был только у этой ведьмы.

Если мама из-за меня потеряет работу в лицее, я себе этого не прощу.