Игры мажоров. \

Пока передавала лист обратно, хлопнула дверь. Дарья подняла голову и вздрогнула — на пороге стоял Топольский.

— Прошу прощения, — пробормотал мужчина и выхватил ее глазами. А затем быстро прошел по проходу и отодвинул рядом стул. — Не возражаете?

Ее только и хватило, чтобы беспомощно мотнуть головой. Топольский уселся, положив перед собой руки, а она даже глаза закрыла.

Нет, к этому Дарья точно была не готова. Видеть, говорить с ним на расстоянии — это одно, но вот так, когда он совсем рядом, было за гранью.

Она сама себя не понимала. Впервые в жизни Дарья жалела, что не может вспомнить ничего определенного с той ночи. Да хоть бы и самого Андрея. Тогда было бы проще испытывать к нему отвращение или брезгливость.

А так приходилось себе говорить, что это тот, из-за которого она и согласилась поехать на квартиру с чужими парнями. Который, возможно, зажимал ей рот и держал за руки. И который может быть отцом ее ребенка.

Дыхание сперло, Даша попыталась успокоиться. Возможно, это и к лучшему. Если она воспринимает его как обычного постороннего мужчину, пусть так и будет.

Вот только не как совсем обычного, а довольно привлекательного. Против воли Даша заметила, что он сменил прическу. А ему идет. Он так стал больше похож на своего сына. И еще ему идет его парфюм. Очень мужской, чуть агрессивный, он долго держался в их съемной двушке после ухода отца и сына Топольских…

— Даша, можно у вас попросить ручку? — раздался с боку громкий шепот.

— Что? — она от неожиданности подскочила.

— Ручку дайте, пожалуйста, — крепкая мужская рука протянулась через стол, и она с ужасом уставилась на перетянутые венами мышцы.

Топольский был в футболке, и эти самые мышцы были хорошо видны. Он как будто даже нарочно их демонстрировал, ведь на родительское собрание депутат облсовета уж точно мог прийти в рубашке и брюках. Или костюме. Ну и что, что жарко, не сварился бы.

Пальцы ослабели, и авторучка разве что не свалилась в протянутую широкую ладонь. Топольский написал свою фамилию в списке, поставил подпись и положил ручку на стол перед Дарьей.

— Спасибо, Даша, — и при этом как бы нечаянно коснулся ее руки.

Ее будто током ударило. И отрезвило.

«Совсем с ума сошла? О чем ты вообще думаешь? Собрание идет, надо слушать, а не Топольского разглядывать. Не хватало еще поплыть… Стокгольмский синдром*, не, не слышала?» — ругала себя Дарья.

Схватила злосчастную ручку, принялась крутить в руках. Поняла, что сейчас сломает, и положила в сумку. А потом почувствовала, как ее бедра коснулось обтянутое тканью бедро мужской ноги."

"Внутренности облизало жаром. Что делать? Вскочить, оттолкнуть, возмутиться? Стукнуть сумкой и окончательно сойти за сумасшедшую? Осторожно отодвинулась и покосилась.