Игры мажоров. \

Пересиживаю немного и иду в свою комнату.

Скоро я узнаю всю правду, кто я и чей я сын. Я отнес Голику все, что смог нарыть: волосы матери, их зубные щетки, салфетку, которой отец вытер порез, когда брился. У меня одного взяли биоматериал как положено, в лаборатории. Меня Сева провел.

Денег я там отвалил достаточно, так что теперь остается ждать. Пишу Мышке перед сном, что я ее люблю. Много раз. Если Дарья захочет посмотреть телефон, пускай смотрит, мне прятаться нечего.

Вытягиваюсь на кровати, запрокидываю руки за голову и закрываю глаза. Завтра наш день. Репетиции никто не отменял, Коваль сразу дал понять, что никого менять не собирается.

Маша тоже ждет, я по глазам вижу, когда вхожу в спортзал. Мы целый день переглядывались, так что сейчас никакой выдержки не хватает.

Рюкзак летит к стенке, в два шага оказываюсь рядом и сдавливаю ее так, что косточки хрустят под руками.

— Ник, — она шепчет и прижимается ко мне, а у меня в голове шуметь начинает.

Никому не отдам ее. Моя.

Коваль уже сейчас все легкие прокашляет, так старается. Мышка отстраняется с таким же сожалением, как и я.

— Становитесь в позицию, — командует Коваль.

Маша послушно поднимает руки, выравнивает спину, и мы идем по кругу, ни на секунду не прерывая зрительный контакт. А я представляю себе, будто это не танец.

Глаза в глаза. Лицом к лицу. Дыхание сбившееся и рваное. Движения ритмичные, нервы как зачищенные провода.

Сейчас она только со мной, я крепко держу ее в руках. Я веду, она поддается, я ускоряюсь, она подчиняется. Кайф нереальный.

Поворачиваю голову — в дверях стоит Дарья. Смотрит на меня этим своим бесячим взглядом с поволокой, как будто ей жаль. Лицемерная стерва. Специально пришла, чтобы проследить.

— Завтра поедем, купим тебе платье, — тихо шепчу, когда на очередном повороте поворачиваюсь спиной.

— Зачем, Никита?

— На балу ты должна быть самая красивая! Ты и так самая красивая…

Музыка останавливается, Коваль хлопает ладонями.

— На сегодня все. Уже очень даже неплохо, ребята.

Отпускаю Машу, демонстративно беру ее за руку, переплетаю пальцы и целую, глядя на Дарью. Ничего больше не говорю, иду на выход, по пути подняв рюкзак. Прохожу мимо Дарьи, задевая плечом, но она не возмущается, молча отступает в сторону.

Не оборачиваюсь, иду, переходя на бег. В кофейне возле лицея меня ждет Голик с продолговатым конвертом в руке.

— Вот, держи, Ник, — протягивает он конверт и добавляет поспешно: — Я не видел, что там, если что. Не переживай.

— Я не девочка, чтобы переживать, — цежу в ответ, а на деле боюсь, что затрясутся руки.

Севка уходит, и я долго смотрю на конверт, даже откладываю на время, но потом не выдерживаю и неровно отрываю край.

Два листа. Образец один и образец два.