Право на семью (СИ)

А сама наблюдаю за большим сильным мужчиной, явно не вписывающимся в атмосферу библиотеки. Он садится за стол, ближе всего стоящий к двери. Что- читает в телефоне. Но я прекрасно понимаю, что Криницкий контролирует выход. И уж точно не даст мне проскользнуть мимо.

- Давай поговорим, девочка, - как только зал пустеет, в два шага оказывается рядом и нависает надо мной. – Ты специально такую работу выбираешь? То проводница, то библитотекарша… Или тут тоже кого-то пасешь, Ира Зорина?

- Не понимаю, о чем вы? – таращусь удивленно на злого мужчину. Он, что, с ума сошел? Думает, я Борьке помогаю? Да если б так и было, его бы еще в Коноше взяли.

- Зачем ты представляешься другим именем, вводишь людей в заблуждение? -садится он напротив. Берет мою ладонь в свои. Рисует большим пальцем узоры, от которых становится тяжело дышать, а сердце выпрыгивает из грудной клетки.

- А вы почему живете по чужому паспорту? – смотрю прямо в лицо, но руку из захвата не убираю.

- Я так понимаю, твой брат знает о нашем милом перепихоне под стук колес? – усмехается он криво.

- И Климов тоже, - вырвав из захвата пальцы, смотрю в упор.. – Уходите. Я никому не скажу…

- Они меня ждали в Ярославле? – холодно цедит Степан, не обращая внимания на мои увещевания.

- Нет, только меня. Но если б вы встретились, очень бы обрадовались, -цежу, не скрывая ехидства.

- Зараза, - рычит Криницкий и смеется довольно. – Какая же ты, зараза, Ирка.

- Я вам не Ирка, - мотаю головой. – Вам лучше уйти, Степан Александрович. Скоро конец рабочего дня. Мне нужно отнести книги в хранилище.

- Иди, я тут покараулю, - по свойски предлагает он. – Потом провожу тебя домой.

- А встретиться с моим братом не боитесь?

- Нет, Ирочка! Борис Николаевич Зорин проживает в Москве, а в данный момент находится в командировке на Дальнем Востоке. Расследует массовое отравление паленым спиртом.

- А вам откуда это известно?

- Так в новостях передавали! – добродушно фыркает Криницкий и, привстав с места, неожиданно накрывает мои губы своими.

Брыкаюсь, стараясь освободиться от ненавистного поцелуя. Но крепкая мужская рука прижимают меня к себе. Пальцы другой медленно ползут по шее. От грубоватых ласк сносит крышу. Кажется, не выдержу, взорвусь сейчас.

- Тихо. Тихо, девочка! – выдыхает Степан. Обхватив голову руками, касается щекой моего лица.

- Не трогайте меня! – на последних волевых отпихиваю Криницкого. Подхватив со стола книги, несусь в хранилище. Неспешно расставляю их по полкам. И только потом возвращаюсь обратно. Нужно проверить сигнализацию и запереть зал.

«Господи, пусть он уйдет! Пожалуйста!» - прошу, возвращаясь обратно. И нахожу Криницкого в коридоре. Он сидит на мраморном подоконнике. И терпеливо ждет, будто заботливый супруг. А на коленях у него лежат мое пальто и сумка.