Император Пограничья 2

Альбинони расположился в пустовавшем доме недалеко от центра деревни и, к моему удивлению, уже успел организовать что-то наподобие приёмного кабинета — стол был аккуратно заставлен склянками и инструментами.

Итальянец не заметил моего появления, увлечённо разбирая какие-то препараты. Я прокашлялся, привлекая его внимание."

"— А, боярин! — он резко обернулся, едва не опрокинув колбу с тёмной жидкостью. — Как раз о вас думал. Мне нужно ещё несколько вещей для полноценной работы. Бинты, спирт, травы для настоек… Mamma mia, в какой глуши я оказался!

— Составь список, — кивнул я. — Купим, когда окажемся в городе.

Доктор пристально посмотрел на меня, вдруг склонив голову набок:

— Платонов… Platónov… Это ведь ваша фамилия, не так ли? — он задумчиво потёр подбородок. — Очень знакомо звучит, molto familiare…

— Да, Платонов, — подтвердил я, не понимая, к чему он клонит.

— Игнатий Платонов, — внезапно произнёс итальянец, и я замер. — Sì, sì! В долговой тюрьме был такой человек. Мы делили соседние камеры. Он рассказывал о сыне… как там его… Прохор! — Альбинони просиял, щёлкнув пальцами. — Невероятное совпадение, не правда ли?

Глава 14

Я с удивлением посмотрел на итальянца.

— Игнатий Платонов в тюрьме?

Доктор, заметив мой сосредоточенный взгляд, нервно поправил воротник.

— Madonna mia! Я думал, вы в курсе семейных дел, — Альбинони пожал плечами. — Не хотел быть вестником печальных новостей.

Я жестом предложил ему сесть. Необходима была полная информация, а торопливые вопросы только спугнут собеседника.

— Вы меня не расстроили, доктор, просто удивили. Расскажите всё, что знаете. Когда это произошло? Почему он оказался в долговой тюрьме?

Альбинони опустился на стул, поглаживая свою бородку.

— Несколько недель до моего освобождения мы делили соседние камеры в Сергиевом Посаде, — итальянец говорил осторожно, подбирая слова. — Он был… как это по-русски… благородный человек. Сразу видно, аристократ до мозга костей. Очень воспитанный, даже среди заключённых сохранял достоинство.

— Почему именно в Сергиевом Посаде? — нахмурился я. — Мы же из Владимира…

— Этого я не знаю, — пожал плечами собеседник, — но он много говорил о вас, о своём сыне.

— Что именно он говорил? — я опустился на скамью напротив итальянца.

— Ай-яй-яй… — Альбинони театрально всплеснул руками. — Он рассказывал о своём непутёвом сыне-гуляке, который влюблялся в девушек из знатных семей и постоянно попадал в неприятности. Он говорил: «Mio figlio, мой сын — талантливый мальчик, но все свои таланты тратит на глупости».

Я не мог не усмехнуться. Это правда. У настоящего Прохора была весьма «насыщенная» жизнь до моего прибытия в его тело.

— А о долгах что-нибудь говорил? Почему он оказался в тюрьме?

Доктор вздохнул и покачал головой.

— Говорил слегка туманно, да.