Император Пограничья 5

— Например, если бы некое учреждение под маской добрых дел использовало людей как бесплатную рабочую силу, или, что ещё хуже, как подопытных в весьма сомнительных и опасных для жизни экспериментах.

Князь подался вперёд, не сводя с меня взгляда:

— Подопытных? Это звучит, как серьёзные обвинения, боярин. Тем не менее, трудотерапия — признанный метод реабилитации должников. Конечно, условия бывают суровыми, но эти люди сами подписали бумаги, соглашаясь на реабилитацию взамен на погашение долгов. В конце концов, это всего лишь простолюдины, и если их труд приносит пользу обществу…"

"— Какова же польза обществу от людей, превращённых в монстров с помощью экспериментов с Реликтами? — тихо спросил я. — Ведь это уже не трудотерапия. Это преступление против человечности. А эти должники, смею напомнить, Ваша Светлость, тоже ваши подданные.

На лице князя не дрогнул ни один мускул, но я заметил, как сузились его зрачки.

— Быть может, вы осведомлены лучше меня о том, что творилось в стенах пострадавшей лечебницы. Смогли бы вы поделиться последними… слухами?

— Охотно, — ответил я, подбирая слова. — Мне известно, что подобные… учреждения занимаются не только трудоустройством должников, но и сомнительными исследованиями. Люди, содержащиеся там, принудительно подвергаются воздействию комбинаций редких Реликтов. Результаты, как я слышал, бывают… неоднозначными.

— И что же случается с этими подопытными после экспериментов? — князь задал вопрос с видимым безразличием, но я чувствовал его напряжённое внимание.

— Кто-то погибает, кто-то превращается в нечто, лишь отдалённо напоминающее человека. Немногие сохраняют рассудок, но приобретают… странные способности, — я смотрел прямо в глаза князю. — А рабочие, те, кого не используют в экспериментах, живут в бараках, фактически как заключённые. Там их избивают и запугивают, низведя до состояния скотины, прошу извинить мой французский. Какова, по-вашему, должна быть дальнейшая судьба таких людей, если им повезло обрести свободу?

Князь вертел в руках письменный прибор с задумчивым видом:

— Полагаю, если бы эти люди были выпущены на волю, их следовало бы вернуть туда, откуда они пришли. В долговые тюрьмы, в работные дома… Впрочем, — он поднял взгляд, — полагаю, этих несчастных постигла иная судьба…

Я лишь вежливо улыбнулся, удерживая его взгляд.

— Что будет, если пропавшие люди вдруг по странному стечению обстоятельств, оказались бы в некоем пограничном поселении. Допустим, в Угрюмихе? — прямо спросил он, отпивая из стоявшего на столе хрустального бокала

— А кому будет позволено там кого-то искать? — парировал я. — Угрюмиха находится в Пограничье, а не в княжестве Сергиева Посада, и она тщательно охраняет свои владения.