Император Пограничья 5

Он посягнул на интересы, которые как корни древнего дуба, пронизывают саму почву нашего общества. Такая дерзость может привести к непредсказуемым последствиям.

— Но иногда и самые глубокие корни нуждаются в обрезке, если они начинают душить всё вокруг, — тихо ответил я.

Князь едва заметно улыбнулся:

— Возможно. Но прежде чем браться за секатор, садовник должен убедиться, что его собственный сад достаточно укреплён, чтобы выдержать бурю. Содружество — это сложная система сдержек и противовесов, боярин. Как бы благородны ни были ваши мотивы, не забывайте, что вы балансируете на очень тонком льду.

Я кивнул, принимая предупреждение:

— Благодарю за совет, Ваша Светлость. Уверен, гипотетический противник Фонда оценит вашу… беспристрастность.

Матвей Филатович встал, давая понять, что аудиенция окончена:

— К слову, через неделю в нашем дворце состоится бал. Надеюсь увидеть вас среди гостей. Графиня Белозёрова, полагаю, тоже будет присутствовать?

— Если позволят обстоятельства, Ваша Светлость, мы непременно посетим такое значимое мероприятие, — я поклонился и направился к выходу.

У дверей я обернулся:

— Ваша Светлость, простое любопытство. Если бы вы оказались на месте того, кто организовал нападение на усадьбу Елецкого, каковы были бы ваши следующие шаги?

Оболенский усмехнулся:

— Я бы сосредоточился на укреплении своих позиций и наведении порядка в собственном доме, боярин. Грядёт Гон, а во время бури лучше быть в крепости с хорошо обученным гарнизоном.

— Мудрый совет, — я склонил голову и вышел.

Глава 19

Дорога обратно от княжеского дворца показалась мне куда короче, чем путь туда. Возможно, потому что мысли занимал состоявшийся разговор с Оболенским. Я механически крутил руль Муромца, маневрируя между редкими экипажами на улицах Сергиева Посада, а перед глазами всё ещё стояло лицо князя, произносящего предупреждение о Гильдии Целителей.

— А-апчхи! — раздалось сзади так громко, что я чуть не вылетел на обочину.

— Будьте здоровы, Игорь Семёныч, — вежливо отозвался Гаврила, сидевший рядом со мной.

— Спасиб… А-апчхи! — Карпов снова оглушительно чихнул. — Чёртова трава… Никогда не страдал аллергией, но эта дрянь из теплиц…"

"Я покосился в зеркало заднего вида. Ветеран-наёмник, ещё недавно хладнокровно укладывавший охранников Фонда, сейчас выглядел жалко — красный нос, слезящиеся глаза и мокрый платок, которым он безуспешно пытался остановить потоки соплей из носа.

— Зачем вы вообще полезли в теплицу? — спросил я с любопытством.

— Один из этих доходяг решил, что свобо… А-апчхи!.. свобода — это когда можно тащить всё подряд, — пробормотал Карпов, трубно высморкавшись в платок. — Начал срывать какой-то багровый лишайник прямо с грядок.