Император Пограничья 5

А прятаться за спинами «влиятельных покровителей» — признаком трусости. Когда настанет Гон, я буду защищать свой народ с оружием в руках. А где в это время будете вы? За спинами наёмников, дрожа от страха?

Осокин-старший слегка приподнял бровь, наблюдая за нашей перепалкой с холодным интересом.

— Высокомерие провинциального выскочки, — процедил Василий Григорьевич. — Думаете, вы неуязвимы? Всё, что у вас есть — это жалкая деревенька в Пограничье и горстка оборванцев, играющих в солдат. Вы живы лишь потому, что никто ещё не решил всерьёз вами заняться.

— А вы живы лишь потому, что ни у кого не нашлось достаточно крупной мухобойки, — парировал я. — Знаете, в чём разница между вами и мокрицей? Мокрица хотя бы честна в своём стремлении прятаться. Интересно, на что вы способны сами, без ваших покровителей?

Его лицо исказилось от ярости.

— Вы… — он задохнулся от гнева, потом внезапно успокоился и улыбнулся. — А ведь я понял, откуда такая дерзость. Это всё ваша безнаказанность. Вы думаете, что можете творить что угодно — нападать на мою собственность, похищать моих подопечных, угрожать мне… Князь Оболенский слишком мягок с вами, но не все будут столь снисходительны.

Он сделал паузу, а затем добавил с нарочитой небрежностью:

— Кстати, как поживает матушка вашей спутницы?, — лицемерная ухмылка Елецкого стала шире. — Говорят она уехала за рубеж, чтобы поправить здоровье… Что же это интересно за дом умалишённых такой, если для лечения в нём нужно пересекать границу?.. И как посмотрят на эту информацию в высшем свете?..

Белозёрова ахнула рядом со мной. А я ощутил, как внутри поднимается волна ледяной ярости. Одно дело угрожать мне — совсем другое втягивать в это Полину.

— Вы забываетесь, боярин, — отрезал я.

— О, это только начало, — Василий Григорьевич наклонился ближе. — Вы ещё не знаете, на что мы способны. Ваша жалкая деревушка разлетится как карточный домик, а ваши друзья… Что ж, я лично прослежу, чтобы Поляша получила особый уход в моей новой лечебнице. Может быть, я даже лично навещу её пала…"

"Моя рука действовала быстрее мысли. Звук пощёчины эхом разнёсся по залу, заставив ближайших гостей обернуться. Голова Елецкого дёрнулась в сторону, и он не смог устоять на ногах, повалившись на пятую точку. На щеке отпечатался яркий след моей ладони.

— Вызываю вас на дуэль, — произнёс я, чеканя каждое слово. — За оскорбление чести дамы, находящейся под моей защитой.

В глазах Елецкого несмотря на боль промелькнул триумф, а Осокин едва заметно улыбнулся.

Глава 20

Елецкий, держась за щёку, медленно поднялся на ноги. На его лице отпечатался яркий след моей ладони, но губы растянулись в триумфальной ухмылке.

— Вызов принят, боярин Платонов, — произнёс он громко, чтобы услышали все собравшиеся вокруг гости.