Император Пограничья 5

Изнутри доносилась приглушённая музыка — что-то ритмичное с перебором струнных инструментов. Сквозь щель приоткрытой двери пробивался мягкий свет. А ещё — женские стоны.

Мы с Гаврилой переглянулись. Он слегка покраснел, но кивнул, готовый выполнить любой приказ."

"— Ох, ты мой тигр! Лев! Настоящий самец! — женский голос звучал так наигранно, словно актриса третьесортного театра пыталась изобразить страсть, которой не чувствовала. — Сильнее, мой господин! Никто не может сравниться с моим хищником!

В ответ раздалось хриплое рычание. Мужской голос выдавал ярость и неудовлетворённость, которую он компенсировал, вымещая злость на партнёрше:

— Заткнись, дура… Просто… заткнись… и не мешай… Твари… Все они… твари… Попов… не отвечает… Суходолов тоже…

Я решил не дожидаться окончания этой нелепой сцены. Толкнув дверь, я стремительно прошёл через просторную гостиную, обставленную с показной роскошью, мимо кухни с каменными столешницами и свернул на звуки в спальню.

— Хороший вечер, не правда ли? — произнёс я, наблюдая, как лицо мужчины, нависавшего над женщиной с розовыми волосами, перекосилось от шока и ужаса.

Не дожидаясь ответа, я схватил его за плечо и одним рывком сдёрнул с кровати. Голый бандит перелетел через всю комнату, врезавшись в туалетный столик, что загрохотал на всю комнату.

Гаврила тем временем весьма сноровисто затолкал кляп в рот кричащей женщины, связав ей руки поясом от её же шёлкового халата. Молодой охотник попеременно краснея и бледнея косился на обнажённое женское тело, надо сказать, весьма симпатичное. Чтобы не отвлекаться я схватил нужного мне человека за ногу и поволок за собой в гостиную, как куль с картошкой.

Через несколько секунд я смог наконец-то рассмотреть того, кого называли Кабаном. Дорофей Савин оказался жилистым мужчиной среднего роста, с непропорционально большой головой и мощными надбровными дугами, придававшими ему постоянно нахмуренный вид. Его лицо действительно напоминало кабанью морду — выдающаяся вперёд нижняя челюсть, глубоко посаженные маленькие глазки и короткий, словно обрубленный нос с раздутыми ноздрями. Всё его тело покрывали скверного качества татуировки — не символы принадлежности к определённой банде, а нагромождение разных рисунков, которые он, вероятно, набивал в течение многих лет в различных тюрьмах и каторгах.

Теперь я понимал происхождение его клички — дело было не в комплекции, а в этой характерной форме головы и агрессивной манере нападать без предупреждения.

— Ты… — бандит сплюнул кровь из разбитой губы, прикрывая пах руками.