Инь, янь и всякая дрянь

Тогда кто? И, главное, почему ей помогали? А потом, прошерстив гору бумаг, Коробков выяснил: в местах отбывания наказания, где содержатся осужденные на пожизненное заключение, Михаила Анатольевича Крюкова нет. И где же он? Куда подевался жестокий убийца? Оказывается, он умер. Вскоре после вынесения приговора Михаилу стало плохо настолько, что он впал в кому, был переведен в больницу, где и скончался. Имеется свидетельство о смерти и все нужные бумаги. Алла Крюкова испарилась – продала свою скромную квартирку и исчезла на просторах России. Коробков, способный найти закопанную под землей пуговицу, не обнаружил ни одного следа Крюковой. Зато из океанских глубин выплыла Полина Юрьевна Бондаренко с мальчиком Федей. Федор болен, он (по одним сведениям – после перенесенного гриппа, по другим – вследствие драки) стал умственно неполноценным человеком, парень работает уборщиком и абсолютно счастлив. Я, уже уверенная в том, что Полина – это Алла, пребывала в недоумении: ну почему она столь печется о друге сына? Она фактически заменила ему мать, не бросила, прихватила с собой в новую жизнь. И здесь пришло время снова вспомнить рассказ кастелянши Розы. Школьники Михаил и Федор вместе хулиганили летом, но однажды Федя заболел. Приехали врачи, а через короткий срок у интерната, тогда почти лишившегося финансирования, появились добрые шефы.

Я перевела дух и повернулась к Чеславу:

– Можно здесь я наконец приведу рассказ Полины Юрьевны? Мы ведь беседовали с ней и теперь из первых рук знаем правду?

– Ну ладно, – смилостивился Чеслав.

Я откашлялась.

– Кастелянша Роза рассказала мне об ученом Сергее Семеновиче Катасонове, человеке, который при помощи уколов пытался лечить детей с болезнью Дауна. Делом жизни профессора стало создание лекарства, но одновременно он разработал много обучающих методик. Естественно, новый химический препарат никто на детях пробовать не позволит, поэтому уколы получали крысы, а ребят Сергей Семенович подтягивал до почти нормального уровня при помощи регулярных занятий и специальной диеты. Аллочка, любимая ученица Катасонова, свято верила в лекарство, которое Сергей Семенович разрабатывал до самой смерти. Но после кончины ученого лаборатория начала хиреть. И тогда Альберт сумел заинтересовать исследованиями некое ведомство. Если дауну сделать курс инъекций, убеждал главврач интерната, то больной делается почти нормальным в общении, но останется послушным чужой воле. Разве такой человек – не идеальный диверсант? Идея абсолютно фантастичная, но в советские годы, в разгар «холодной войны», в головы сотрудников, скажем так, некоторых структур приходили и не такие бредовые мысли.