Инь, янь и всякая дрянь

И в тот же вечер, когда убегала от собаки, я увидела Устю сначала в кофте, стеклянные пуговицы которой ярко блестели в свете луны, а через секунду одетой в синий бесформенный свитер. Зачем она переоделась и как успела сменить наряд за одно мгновение? Сложим вместе факты и поймем: одна Устинья – дочь Домны, другая – переодетая Елена Фрол, она же Оксана Бондаренко. Это все!

– Как она не побоялась, что люди ее увидят? – спросил Дима.

– Кто? – улыбнулась я. – Оксана постоянно сидела в избе, на улицу выходила либо вечером, либо рано утром, в платке, без косметики, в бесформенной одежде.

– Ну тут-то понятно, – фыркнула Марта. – Но как она не побоялась быть узнанной Аллой-Полиной? Крюкова сидела на процессе, Елена Фрол там выступала, из-за нее разгорелся скандал. Неужели мать Михаила не запомнила ее, несчастную вдову Константина и мать Катеньки?

Я повертела в руках пустую чашку.

– Прошло много лет, красавица Елена Фрол постарела, сильно изменилась, сделала другую прическу. Она предстала перед будущей свекровью в образе бухгалтерши-неудачницы, глупой, сексуально озабоченной, нелепо одетой одинокой тетки. В ее внешности не было ничего общего с элегантной, умной, уверенной в себе женой бизнесмена, выступавшей в зале суда.

– Шум и ярость… – вдруг без привычной капризности в голосе произнесла Марта. – Меня когда-то поразил роман Фолкнера с таким названием. В человеке может быть много ярости, но она не всегда шумная, подчас тихая и оттого еще более страшная.

Я разинула рот:

– Ты читала Фолкнера? И звонила мне с вопросом про стихи Гоголя?

– Это была беседа на публике, требовалось подтвердить имидж блондинки-идиотки, – засмеялась Карц.

– Ясно, – пробормотала я.

– Нелогично! – вдруг заметил Дима.

– Что? – спросил Чеслав.

– Если Елена-Оксана столь упорно пыталась разбудить память Крюкова, то она должна была изобразить убийство при помощи ножа. Михаил ведь перерезал жертвам горло! – воскликнул Коробков.

Чеслав глянул на меня:

– Как отобьешь мяч?

Я кивнула:

– Просто. Они же имитировали убийство, поэтому взяли пистолет, стрелявший краской. Где найти такой кинжал? И разрез на шее не изобразить, а расплывающееся кровавое пятно на кофте выглядит очень убедительно.

– Ты гений! – воскликнул Коробков.

Я скромно потупилась. Ну вот, наконец-то меня оценили по достоинству.

– Пиши отчет, – приказал Чеслав. И вдруг добавил: – Твои личные ошибки разберем потом.

Меня передернуло. М-да, недолго я пребывала в ранге гения… А теперь снова стажер, младший член бригады, подавальщица кофе и объект для шуток. Ну ничего, еще посмотрим, как вы будете обращаться ко мне через пару лет! Я непременно стану лучше всех!

Эпилог

Домой мы с Гри поехали на метро, по дороге болтали о всякой ерунде.