Инь, янь и всякая дрянь

Почему я не заметила купальщика? Во-первых, из-за пены, стекавшей с волос, мне пришлось зажмурить глаза, во-вторых, незнакомец, наверное, сидел под водой. Если учесть, что на мне не было никакой одежды, мой конфуз понятен.

– Здрассти, – прошептала я.

– Уфф, – ответил купальщик.

– Я новый жилец. Таня Сергеева.

– Фрр, – с шумом заявил незнакомец и нырнул. Потом темное пятно опять появилось над водой, и я услышала: – Фрр, я, я, я.

– Вы любите купаться в озере? – я решила завести светский разговор.

– Пфу, пфу! – начал отплевываться здоровяк.

Мужик был явный хам – он не счел необходимым назвать свое имя и всячески демонстрировал свое нежелание общаться. Но, с другой стороны, Домна откровенно предупредила меня о стремлении многих жителей к уединению.

– Простите, я не видела вас! – защебетала я.

– Ухр, фр, хр… я, я.

– Это общее озеро?

– М-м-м.

– Ваше личное? – испугалась я. – Ой, как неудобно вышло!

– М-м-м… – уже совсем сердито протянул мужик.

– Понимаете, в душе вода закончилась, – пыталась я оправдаться, – а мыло пенилось.

– Ухр.

– Я сейчас уйду!

– Фр.

– Понимаю, я помешала вам.

– М-м-м…

– Отвернитесь, пожалуйста, – взмолилась я, – э… э… э… я не надела купальник.

– М-м-м.

– Я голая!

– М-м-м.

– Не могу же вылезать из воды на ваших глазах!

– И-и-и-и, – вдруг противно завыл дядька.

Я снова ухнула под воду, вынырнула… В ту же секунду из-за тучи вылезла огромная низкая луна и осветила окрестности. Туша повернула голову, я увидела длинные уши, километровый нос и заорала:

– Пантелеймон! То есть Пафнутий! Или Поликарп! Осел! Ты купаешься в озере?!

– А-а-а-а… – загудел на всю округу ишак, – а-а-а-а…

Я вздрогнула.

– А ну замолчи! Ладно, Павлин, мне пора, можешь не отворачиваться, тебя я не стесняюсь. Правда, мысль о том, что я принимала водные процедуры рядом с ишаком, меня не вдохновляет и…

– Иродово отродье! – закашлял кто-то с берега. – Хорошо, что твой вой услышал… Сколько разов говорено: не смей в озеро лазить! Еще нассышь туда…

Я, собравшись в очередной раз нырнуть, замерла, услышав последнюю фразу, которую явно произнес сторож Антон. До сих пор мне как-то не приходило в голову, что Полкан может пописать в воду. А ведь в озеро никто отродясь не сыпал хлорки! Жизнь на лоне природы по законам предков нравилась мне все меньше и меньше.

– Вылазь, чучело! – бухтел Антон. – Больше не отпущу гулять, и не просись.

– И-и-и-и… – заныл Парамон.

– Потапий! – рявкнул Антон. – Подь сюды!

Ой, точно, ишака кличут Потапием.

– А-а-а… – уже чуть тише отозвался осел.

Я стояла, боясь пошевелиться. Надеюсь, старичок подслеповат и не заметил, что в озерце плавают две особы. Все-таки мерзкий Парфен превосходит меня размерами, и дед наверняка уставился сейчас именно на него.

– Потапий, вылазь!

– Фр-фр, – ответил осел и нырнул.