Проиграем?

Прикладывает ладони к лицу и начинает усиленно его тереть.

– Я боюсь.

– Чего?"

"– Я тогда принимала амоксиклав и амброксол, – наконец убирает руки. – Первый, наверное, уже заканчивала, а второй еще пила неделю. А он точно противопоказан беременным в первом триместре. Я это помню, – ну твою мать, на последних словах по ее щекам потекли слезы. – Он мне на зачете по фармакологии попался. И я не назвала беременность противопоказанием, мне преподша еще оценку за это снизила. Там точно первый триместр в противопоказаниях. Я это запомнила. И на новый год я пила и вчера. Это я еще не знаю какое действие антибиотик оказывает. Вот я и немногословна была при враче. Я это все не говорила ей. Боялась. Надо сказать.

– Жень, да ерунда это все. У нас четверть страны зачато под алкогольным угаром, другая под никотин. И ничего, живут себе и здравствуют. И антибиотик этот можно даже беременным.

– А амброксол?

– Я не знаю, что за дура принимала у тебя зачет. Ничего он не противопоказан, не желателен, но никакого тератогенного эффекта он не оказывает, – вру. Понятия не имею. Но сейчас лучше так. – К тому же, мы все проверим. Двадцать первый век на дворе, миллионы анализов, узи и прочее. Выбрось эти дурные мысли из своей головы. Все будет хорошо, – тяну руки к ее щекам и вытираю тыльной стороной ладоней мокрые дорожки слез.

– Прямо-таки хорошо?

– Ну или близко к этому. На меня вчера божья коровка села, а это всегда четкий знак.

– В прошлый раз, когда ты увидел ее на шторе, я грохнулась в обморок.

– Ну жива же и потом все было нормально. Тебя даже обследовали всю бесплатно. Кто у нас сейчас МРТ шейного отдела получает без очереди на халяву?

– Действительно, чего это я, – шмыгает носом, но уже не плачет, даже пытается улыбаться. – А вот здесь на халяву не получится.

– Я как-нибудь это переживу и постараюсь выбить скидку.

– Да уж, постарайся. И это… прости за козла.

– Да я уже и забыть забыл. Спасибо, что напомнила.

– Ты даже не спросишь, как я забеременела?

– В тридцать четыре года я знаю, как происходит зачатие.

– Ты же знаешь, что я не об этом.

– Жень, да какая разница как?

– Я неспециально, честно. Просто я тогда чуть-чуть пропустила, когда болела.

– Я так и понял, – кажется, Женя хочет сказать что-то еще, но в следующий момент мы оба синхронно поворачиваем голову на дверь. Этакий намек, что мне пора сваливать.

– Завтра утром я принесу тебе вещи. Не думай о плохом. Постарайся поспать.

– Не уходи, – хватает меня на руку. – Ляг здесь. Я бочком, и ты тоже. Мы поместимся. Ночью в палату никто не войдет. Сделай вид, что ты ушел и вернись ко мне, – да чего уж греха таить, мне и самому уходить не хочется.

– Бочком?

– Мы поместимся.

– Хорошо, я останусь.

Еще пару таких взглядов и я невольно превращусь в желейное желе. Ай, да похрен, иногда можно.