Проиграем?

Ну точнее, как бы учили, но занятия вел молодой врач и особо ничего не показывал. Мы только на операции ходили и типа смотрели, на самом деле там даже видно ничего не было. Короче, халявный был препод, поэтому я не умею.

– Что за врач? Фамилию помнишь?

– Не особо. На «Т». То ли Троцкий, то ли Терентьев. А что?

– Да вообще ничего. Как ты еще проучилась пять курсов и тебя никто не грохнул, ума не приложу. С тобой в разведку не пойдешь. Ты на хрен всех сдашь еще до начала допроса и пыток.

– Конечно, сдам до пыток. Какой смысл страдать и мучиться, если тебя потом все равно грохнут? – сажусь на колени и сразу же пытаюсь удержать вырывающегося пса. – Так хоть можно обойтись одной пулей. Я – трусиха, чего тут скрывать. Во сне, кстати, всегда притворяюсь мертвой, когда мне снится, что немцы приходят или маньяк какой-нибудь.

– И что, успешно? – насмешливо бросает он.

– Конечно, успешно. Я же жива.

– Ты не, Женя, ты…

– Кто?

– Тяжелый клинический случай.

– Ну, пусть будет так.

– Вот здесь держи, – обхватывает мои ладони и помещает на нужном месте на собаке. – Сильнее, Жень.

– Ага, – киваю, крепче сжимая собаку, параллельно наблюдая за тем, как Зорин тянется к коробке.

Только сейчас заметила, что он в простой белой футболке и джинсах. Уж очень ему идет такой наряд. Правда, футболка запачкана кровью. Сейчас, наблюдая за тем, как Зорин обрабатывает раны Гриши, я вдруг представила, как он защищал свою собаку. А он точно это делал. Он такой. Возможно, потом даже нес его на руках. Нахмурен и очень сосредоточен. Переживает. Любит его совершенно точно.

– Тебе плохо? – внезапно вырывает меня из раздумий голос Зорина. – Голова болит?

–Ага. И странное состояние. То ли слабость, то ли дрожь. Не разобрать.

– Отходняком зовется. Только чур на меня не блюй.

– Что?

– Вид у тебя такой, что хочешь блевать. Так вот, не на меня, иначе потеряется флер загадочности.

– Флер загадочности? Вы хотели сказать, романтичности?

– Я похож на романтика? – издевательски усмехается он.

– Ну не так чтобы очень, но…

– Но тебе бы хотелось во мне его видеть. И вот мы опять возвращаемся к началу. Если ты думаешь, что я крайне положительный персонаж, который тебя вчера не поимел, потому что хороший, чуткий, заботливый, ласковый, нужное подчеркнуть, тогда мой тебе совет – сними с себя розовые очки, которые на тебе в принципе не должны быть, учитывая, твои исходные данные, и вспомни о том, что я тебе изначально предлагал. У нас с тобой ничего не изменилось, за исключением того, что теперь между нами есть маленький секрет.

– Гондон, – вырывается из меня прежде, чем я успеваю подумать.

– Что?

– Вспомнила вдруг препода гондона.

– Вижу, что тебе становится лучше, – как ни в чем не бывало продолжает Зорин, пропустив мимо ушей мой укол.