Проиграем?

Не знаю, где еще таких наивных дурочек производят, но ты просто обязан это остановить. Я думаю, еще чуть-чуть и у нее крыша поедет, ну или к ментам заявится.

– Охренеть, я не думал, что все так запущено.

– По твоей милости. Сказал бы сразу все как есть и этой херни бы не было. Для чего ты ее мурыжишь?

– Он может в любой момент сдохнуть. Придет в себя, тогда уже другой разговор. Зачем ее пугать неопределенностью?

– Пиздишь как Троцкий. Мы оба знаем зачем ты это делаешь. И, честно говоря, ты меня расстраиваешь. Ты не можешь не понимать, что такие уловки рано или поздно закончатся плохо. Ты ж хороший мужик, Леш. Что за идиотизм держать ее при себе таким образом? Мне кажется, ты заигрался, мальчик мой. Тебе рассказать, как надо за бабой ухаживать?

– Все, заткнись, Петь. Я не знал, что у нее крыша поехала из-за этого гондона. Она никак это мне не демонстрировала. Скажу ей правду. Доволен?

– Не доволен. Как бы это странно ни звучало, я хочу, чтобы у тебя все было хорошо, – встаю со стула и подхожу к окну. – Леш, ну чего ты зациклился, что все бабы зло? Ну, подумаешь, попались три паскуды.

– Три?

– А что больше? – усмехаюсь в голос.

– Я подумал, что номер один не такая уж и паскуда. В восемнадцать лет мозгов все же мало. Так что, ее можно было понять. Наверное. Ладно, Петь, не грузи меня. И так тошно от всего.

– И мне тошно. Чего-то опять живот прихватило.

– Ляг. Дай нормально тебя посмотрю.

– Петр Васильевич, ваша доставка, – синхронно переводим взгляд на вошедшую «скалу».

– Спасибо, Мишань. Поставь на стол.

– Ты не будешь есть суши. У тебя реально проблемы. Завтра трубку будешь глотать, – подытоживаю я, опуская его футболку вниз.

– А что это может быть?

– Язва, гастрит. Разберемся. Ничего не жрать и не бухать. Только больничную еду. Я не шучу, Петь.

– Я надеюсь к субботе это все будет можно? Я так-то на этом юбилее собираюсь хорошо покутить. Докторицу какую-нибудь найти.

– Спрашивать, что ты забыл на юбилее отделения я не буду.

– И не надо. Ресторан мой, так что, кто платит, тот и музыку заказывает.

– Ну да, ну да. Суши я конфискую, – прихватываю пакет.

– Леш, я надеюсь ты будешь хорошим мальчиком и все расскажешь, как можно быстрее.

– Работай над своей сахасракой и не лезь ко мне, Петя.

– И он ушел из палаты, сердито тряся яичками…

***

Кажется, еще никогда я не ощущал себя таким трусом, как сейчас. Битый час сижу в машине, не решаясь выйти и все рассказать. Спрашивается, какого хрена я тяну? Не рассосется само собой. Не рассосется…

Наконец, собравшись с духом, я выхожу из машины и поднимаюсь на Женин этаж. Дверь мне, как ни странно, она открыла сразу.

– Ты одна дома? – без приветствий начинаю я.

– Не одна. Соседка дома.

– Надо поговорить. Впустишь? – Женя без слов пропускает меня внутрь.