Проиграем?

Мне так надо. Это моя потребность.

– Вы очень странный.

– Слушай, не тебе говорить про странность, я всю твою подноготную прошерстил, так что не лялякай, странная девочка Женя, – усаживается на кровать и принимает расслабленную позу.

Еще, блин, один зритель. А я – дура, потому что на это ведусь. Никогда не считала себя любопытной особой, а сейчас прям руки чешутся что-нибудь этакое узнать о Зорине, чего он сам, конечно же, мне не скажет. Подхожу ближе к мужчине и задираю штанины.

– Все?

– Нет, – задумчиво произносит мужчина, потирая подбородок.

– Женя, иди работать, – резко поворачиваюсь к вошедшему в палату Зорину. – Ноги будешь показывать в свободное от работы время.

Кровь моментально приливает к лицу. Позорище. Быстро опускаю штанины и, опустив взгляд в пол, фактически вылетаю из палаты. Идиотка. Вот что он теперь обо мне подумает? Никогда у меня не было желания перед ним оправдаться, а вот сейчас это все, о чем я думаю в эти нескончаемые минуты.

Как только Зорин выходит из палаты, я мигом вскакиваю из-за стола и слету бросаю:

– Это не то, о чем можно подумать.

– Мы друг другу никто, чтобы ты передо мной отчитывалась. Иди работай, – безэмоционально бросил Зорин. И, кажется, даже не взглянул на меня, словно я какая-то букашка."

"Никто… почему так обидно от этого «никто»? Сразу захотелось выкинуть какую-нибудь сериальную дурь, аля привести сюда Мишу и демонстративно уже по-настоящему с ним «лизаться» на глазах Зорина. К счастью, мой порыв быстро прошел, стоило только включиться в работу.

Последующие два дня проходили так, словно я вообще не существую для Зорина. При этом он не грубил, не старался никак меня задеть. Более того, даже вполне мило объяснял что-то о пациентах. Но делалось это так, как будто меня при этом не существует. Отвратительное чувство ненужности. Уже самой хочется что-нибудь ляпнуть, чтобы он наконец обратил на меня свое внимание. Стою под дверью, гипнотизируя табличку с фамилией Зорина, и все же решаюсь войти внутрь. Что при этом говорить, сама не знаю.

– Я хотела поговорить, – наконец произношу я, понимая, что Зорин не собирается отрывать свой взгляд от экрана компьютера.

– Говори, Женя.

– Что там со Стасом? – фантазия нулевая. Но все же этот вопрос меня действительно волнует. Теперь, даже с таблетками, противные сны вернулись. Правда другого характера.

– Когда с ним произойдут какие-то изменения, я тебе скажу об этом, – наконец переводит на меня взгляд. – Соболев, при всей своей видимой несерьезности, очень умело может заставлять людей вести себя так, как ему это нужно. Поэтому не накручивай себя возможными вариантами мести твоего отчима.

– Если он очнется, я знаю, что он вернется к маме.