Проиграем?

Правда, ровно до тех пор, пока Зорин не делает плавный толчок.

Морщусь от неприятных ощущений, но не отталкиваю Лешу. Сжимаюсь, стараюсь не подавать вида, что что-то не так. А затем он делает резкий толчок, погружаясь в меня. И это просто нереально адская боль. Господи, за что? Машинально вцепилась ногтями в его плечи, издав болезненный стон.

– Ты… какого хрена ты не сказала?! – резко распахиваю глаза. – Ненормальная, – сквозь зубы цедит Зорин. Ну спасибо. Видимо, поняв мою реакцию, Леша наклоняется к моим губам и нежно целует. – Прости, – шепчет в перерывах между поцелуями. – Какая же ты глупенькая, Женя, – да чего уж там, тупая.

– Не вздумай останавливаться и играть в несвойственное тебе благородство, – прерывисто шепчу я. – Все хорошо, – Боже, кажется, никогда я еще так убого не врала.

– Попробуй расслабиться, – выдыхает мне в губы.

Да уж, какое там расслабиться. Понимаю, что он напряжен не меньше моего. Что я за девица такая, неспособная просто заткнуться и улыбаться. В этот момент мне, как ни странно, становится жаль Зорина. Вид у него… говорящий. Сказать, что он напряжен – ничего не сказать. К счастью, Леша не двигается. Удерживает вес на одной руке, а спустя мгновение протискивает вторую руку между наших тел. Продолжает ласкать клитор, пытаясь меня расслабить. Сейчас, несмотря на оставшуюся боль, я готова расцеловать Зорина за его выдержку. А он как будто читает мои мысли. Прикасается к моим губам. Приоткрываю рот, впуская его настойчивый язык. Кажется, он впервые целует меня сегодня вот так. С напором, совершенно точно отвлекая от болезненных ощущений.

Только хочу сказать, чтобы он не сдерживался и делал то, что хочется, как Зорин продолжил двигаться во мне. По-прежнему болезненно, но не так, чтобы с дикими воплями вскочить с кровати. В какой-то момент я даже стала двигаться ему навстречу. Наверняка не так, как надо, но стало уже совершенно плевать. Несмотря на боль и неопределенное будущее, я ни капельки не жалею о случившемся. Сильнее стискиваю плечи Зорина, когда он делает финальные толчки. Замирает и шумно дышит мне в губы.

Выходит из меня и перекатывается на бок. Натягиваю на грудь простыню. Страшно, но все же поворачиваю к нему голову. Зорин взъерошивает рукой волосы с совершенно серьезным и нахмуренным лицом.

Глава 20"

"В двенадцать лет стычка с долбоебом Коленькой из соседнего подъезда закончилась для меня мощным ударом в солнечное сплетение. И хоть прошло уже до хрена лет, то чувство, когда понимаешь, что наступил какой-то лютый пиздец, из-за которого ты не можешь вдохнуть, в памяти отложилось четко. Вроде жив, а вроде и нет, ибо вздохнуть не получается. Вот и сейчас у меня чувство такого же пиздеца. Вроде все осознаешь, но точно так же ни слова произнести, ни вздохнуть не могу.