Исход зверя

Рассредоточив внимание, он перешел в состояние «сторожевой паутины» и – не услышал – почувствовал приближение людей. К лагерю шли трое, очень тихо, не поднимая ни малейшего шума, не наступая на сухие ветки и не шелестя одеждой о кусты. Все трое были абсолютно закрыты – Илья не видел их аурного свечения – и очень опасны, особенно тот, что шел последним.

Сама собой сработала защитная система организма, переводя сознание в особое измененное состояние ПАО[2], состояние предбоевого транса.

Незнакомцы остановились в двадцати шагах от костра, прячась за деревьями.

Илья повернул в их сторону освещенное пламенем костра лицо, сделал приглашающий жест.

– Присоединяйтесь, гости нежданные, погрейтесь у живого огонька, чайку испейте.

Некоторое время было тихо, потом зашевелились ветки ольховника и на поляну с палаткой вышли двое, одетые не по-летнему тепло. Один – в плотную серую рубаху и черную безрукавку, в штаны, заправленные в сапоги, плотного сложения, черноволосый и чернобородый. Второй, опиравшийся на суковатый посох, – в длинный черный плащ до пят, напоминающий рясу, с необычным медальоном на груди в форме «недокрученной» свастики.

Он был горбат, но высок, с длинной бородой, в которой серебрились седые пряди, и с такими же полуседыми волосами. Судя по сухому лицу, это был глубокий старик. Хотя глаза его сверкали молодо и прятали брезгливо-высокомерную с и л у.

Они подошли к костру, остановились напротив спокойно сидевшего с веточкой в руке Пашина, разглядывая бивуак и его владельца.

– А третий-то что ж не выходит? – простодушно поинтересовался Илья. – Неужели стесняется? Или боится? Один я, чего бояться-то?

Гости переглянулись, однако смолчали, продолжая всматриваться в хозяина лодки и палатки.

Не вышел к костру третий визитер, только бесшумно переместился на другое место, огибая открытое пространство, прячась за деревьями. Показалось Илье, что он слышит еще одного человека в глубине леса, но в это время горбатый монах заговорил низким голосом:

– Не страшно одному-то в наши времена по диким местам бродить, Илья Константинович?

Гости знали Пашина, а это означало, что искали они именно его.

– Не один он, – хриплым басом отозвался чернобородый угрюмый спутник горбуна, производивший странное впечатление ожившего мертвеца.

 – Баба в палатке прячется."

"– Так ведь дикие эти места только для тех, – безмятежно произнес Илья, – кто природу не любит. Для меня они – открытая книга. Да и кого бояться? Лихие люди по лесам да по болотам редко шастают, к тому же против них у меня оружие имеется. А звери – братья мои меньшие, с ними я всегда договориться могу.

Горбатый усмехнулся.

– А ну как врази твоея настигнут? Вряд ли оружье поможет. Даже если ты посвящен в Витязи.