Искатель – 9

Думаешь, почему он вообще со мной на охоту попёрся? — она скривилась, будто проглотила лимон. — Да просто чтобы денег на свои грязные делишки заработать. Он мне это не раз говорил, пока издевался. А мою долю добычи просто забирал, и если я пикнуть пыталась, унижал ещё хлеще.

Я пробормотал:

— Мне очень жаль. Хотя что толку от моих сожалений?

Она резко сплюнула на пол, прямо у стола. Жест сказал всё красноречивее любых слов.

— Не надо слов, — прошипела она, и в глазах её снова вспыхнул недобрый огонь. — Стань занозой в заднице для таких вот ублюдков, что издеваются над беззащитными женщинами.

Стань тем единственным правосудием, которое доступно таким, как мы, перед лицом тех, у кого власть и деньги. — Она подалась вперёд, голос стал тише, но жёстче. — Помоги мне объяснить ему, что целители, да и простые люди тоже не беззащитны, что с нами шутки плохи, и рано или поздно за свои поступки придётся заплатить.

Я тоже наклонился к ней. Её решимость осязаемо вибрировала в воздухе между нами.

— Как?

Она сжала что-то под одеждой, должно быть, амулет.

— Просто, — ответила она, и голос её стал ещё жёстче.

— Даже когда меня выкинули, в Гильдии Истребителей остались те, кто помнит добро. Да, они очень напуганы и осторожны, но уж точно не дураки. Ни один целитель, ни один, мать его, авантюрист не подписался на контракт с Фендалом. Вот он и попёрся охотиться в одиночку.

— Туда, где он с тобой… охотился? — спросил я, хотя уже всё понял. Вот оно! То, что искал!.

Она дёрнулась, как от удара. Видать, зацепило.

— Да, — выдохнула целительница сквозь зубы. — Именно там он и сдохнет! Получит по заслугам!

Она быстро огляделась и придвинулась ещё ближе.

Голос стал тише, но в нём зазвенела сталь, пробившись даже сквозь людское многоголосие.

— Всё просто, Артём. Ты же видел, как ведут себя твари: лезут на того, кто находится рядом, или на того, кто стоит поперёк пути. Если это не какой-нибудь особенный урод, конечно. Вот и всё. Мы просто… выждем, когда эта глянцевая мразь сунется. А он сунется. Не сможет не сунуться, у него вечно руки чешутся.

Её кулак сжался, костяшки побелели. Вокруг пальцев заструилась еле заметным свечением мана.

— Я пущу в ход Шип, стянув на себя как можно больше тварей, столько, сколько смогу выдержать, и они его порвут как очередного идиота, сунувшегося не туда.

Никто и не догадается. Запишут, погиб в бою, бывает. И всё.

— А я там… — кивнул я, — если что-то пойдёт не по плану? Или если «Иголки» окажется мало?

Женщина усмехнулась.

— И ещё потому, — добавила, — что ты хочешь видеть, как он сдохнет, хочешь знать точно, что он больше не доберётся до твоих девчонок в Мириде.

Тут она попала в точку.

Я допил пиво. Тёплое, противное, но настроению соответствовало.