Искры небесного огня

Минут через пятнадцать мы встретились с ней в нашем местном продуктовом магазинчике, и я отдала Злобиной свою распечатку. У нее не возникло никаких сомнений в ее подлинности.

— Какая же я дура! — самокритично призналась банкирша. — Денис такое доброе дело делает, ухаживает за родственником-инвалидом, а я заподозрила его в измене, накричала на него сегодня утром… Надо будет как-то загладить свою вину… Полина, я точно тебе ничего не должна?

— Ну о чем ты? Конечно, ничего. Мы, женщины, должны помогать друг другу. — Я поймала себя на мысли, что мне было не так уж и сложно ввести Ольгу в заблуждение.

— Спасибо тебе, Полина. — Злобина отошла в сторонку, зрительно сфотографировала содержание моего «документа», затем порвала его и выбросила в урну.

Я свою часть договора выполнила, следующий ход был за банкиром…

* * *Ближе к вечеру я позвонила Алине.

— Алло! — ответила она полушепотом.

— Привет! Есть какие-нибудь новости?

— Есть, но я сейчас не могу говорить, — продолжала шептать Нечаева. — Как освобожусь, позвоню.

Я немного подумала и набрала по памяти номер телефона Курбатова.

— Слушаю! — ответил полковник ФСБ.

— Здравствуйте, Сергей Дмитриевич! Это Полина.

— Да-да, я тебя внимательно слушаю.

— У меня опять просьба к вам…

— Озвучивай, — проявил снисходительность Курбатов.

— Я хотела бы узнать, какая раньше была фамилия у Шевелева Сергея Николаевича."

"— Так, и зачем тебе это надо? — уточнил полковник.

— Все по тому же делу. Это один из коллекторов. Он выбивает долги, в том числе по алиментам, а сам является злостным неплательщиком этих самых алиментов. У него трое детей, и чтобы жена его не нашла, он сменил регион проживания и фамилию.

— Трое детей — это серьезно, — заметил дядя Сережа. — Если я не ошибаюсь, то в этом случае ползарплаты надо отдавать на их содержание… М-да, его можно понять…

— Вы это сейчас серьезно?

— Ну да. Мужик скреативил, поменял фамилию… А ты хочешь, если я правильно понял, загнать его на многие годы в финансовую кабалу?

— Я хочу, чтобы Шевелев выполнил свой отцовский долг.

— Полина, я, знаешь ли, порой удивляюсь тебе. Тебе до всего есть дело, ты не можешь пройти мимо мало-мальской несправедливости…

— Уклонение от алиментов — это не такой уж пустячок, тем более когда речь идет о трех детях. Но вы, Сергей Дмитриевич, кажется, думаете иначе… Да, не учла я, что существует мужская солидарность. Надо было вам соврать насчет того, зачем меня интересует биография Шевелева, — посетовала я полушутя-полусерьезно.

— Полина, да расслабься ты! Я пошутил. Хочешь заниматься этим вопросом, занимайся! Как, ты говоришь, сейчас зовут этого многодетного отца-молодца?

— Шевелев Сергей Николаевич.

— Записал.