Сделка

 – Оставайся здесь и спи, Золушка.

Она фыркает.

– Так ты мой принц?

– Именно так. – Я прохожу в ванную, роюсь в аптечке, пока не нахожу ибупрофен. Затем я наливаю стакан воды, возвращаюсь в комнату, сажусь на кровать и силой сажаю Ханну. – Прими вот это и запей водой, – приказываю я, вкладывая две таблетки в ее ладонь. – Поверь мне, завтра ты за это поблагодаришь меня.

Мне не в новинку впихивать в кого-то таблетки и вливать воду. Я часто так делаю со своими товарищами. В частности, с Дином, который в выпивке перешел на качественно новый уровень, причем не только на своем дне рождения.

Ханна послушно выполняет все мои указания и бухается обратно на подушку.

– Хорошая девочка."

"– Мне жарко, – бормочет она. – Почему здесь так жарко?

У меня в буквальном смысле замирает сердце, когда она принимается стягивать с себя лосины.

Брюки застревают на коленках, и она раздраженно стонет.

– Гаррет!

Я непроизвольно хмыкаю. Пожалев ее, я наклоняюсь и стягиваю с нее штаны, стараясь не замечать под пальцами гладкую, шелковистую кожу.

– Вот, – глухо говорю я. – Так лучше?

– М-гм. – Она тянется к подолу своей кофточки.

Господь Всемогущий.

Я отрываю от нее взгляд и бросаюсь к шкафу, чтобы подыскать ей что-нибудь для сна. Хватаю старую майку, делаю глубокий вздох и поворачиваюсь к Ханне.

Она уже без кофточки.

К счастью, на ней есть бюстгальтер.

К несчастью, бюстгальтер черный, кружевной и прозрачный, и мне отлично видны ее соски.

«Не смотри. Она пьяна».

Я прислушиваюсь к строгому внутреннему голосу и запрещаю своему взгляду лезть куда ни попадя. А так как у меня нет возможности снять с нее бюстгальтер, не испытав при этом эрекции, я просто надеваю на нее просторную майку и надеюсь, что она не из тех девиц, которые ненавидят спать в бюстгальтере.

– Как же весело было, – радостно произносит Ханна. – Видишь? Хоть я и сломана, я все равно могу веселиться.

Я холодею.

– Что?

Но она не отвечает. Голыми ногами она подтягивает к себе одеяло, забирается под него и уютно устраивается на боку.

Через мгновение она засыпает.

Выключая свет, я борюсь с тревогой. Она сломана? В каком смысле, черт побери?

Хмурясь, я выхожу из спальни и тихо закрываю за собой дверь. Загадочные слова Ханны продолжают звучать в голове, но возможности поразмыслить над ними нет, потому что встретившиеся внизу Логан и Дин тащат меня на кухню, чтобы выпить.

– Это же его день рождения, болван, – говорит Логан, когда я отказываюсь. – Ты обязан выпить хоть рюмку.

Я сдаюсь. Мы втроем чокаемся и залпом выпиваем. Виски обжигает горло и согревает желудок, и я радостно приветствую легкий хмель, растекающийся по телу. Весь вечер я был… трезв. Потом дурацкая песня. Потом слезы Ханны. И те странные, сбивающие с толку чувства, что она вызывает во мне.