Сделка

Неужели в этом обязательно должен быть глубокий философский смысл? – По лицу Гаррета я вижу, что совсем не убедила его, и у меня хватает мозгов признать свое поражение. – А знаешь, забудь об этом. Забудь, что я просила…

Он хватает меня за руку прежде, чем я успеваю спрыгнуть с кровати.

– Да что происходит, Уэллси?

Озабоченность в его глазах ранит меня сильнее, чем отказ. Надо же, я умоляла его заняться со мной сексом, а он переживает за меня!

Господи, я даже не могу найти правильный предлог, чтобы подкатить к парню.

– Забудь, – снова говорю я.

– Нет.

Я вскрикиваю, когда он неожиданно усаживает меня к себе на колени.

– Мы больше не будем обсуждать эту тему, – возражаю я, пытаясь выбраться.

Он крепко держит меня за талию.

– Будем.

Гаррет изучает мое лицо, взгляд его серых глаз словно сканирует меня, а я готова провалиться сквозь землю, чувствуя, что к горлу опять подступают рыдания.

– Что за дела? – строго спрашивает он. – Объясни, в чем дело, и я попробую помочь.

Я разражаюсь истерическим смехом.

– Ничего ты не поможешь! Я только что попросила тебя о помощи, а ты отшил меня!

Мои слова еще сильнее озадачивают его.

– Ханна, ты не просила меня о помощи. Ты просто попросила меня трахнуть тебя.

– Это одно и то же, черт побери.

– Дьявол тебя раздери, я не понимаю, о чем ты! – Парень медленно выдыхает, как будто старается успокоиться. – Богом клянусь, если ты немедленно не объяснишь, что ты тут бормочешь, я не выдержу и сорвусь!

Я уже жалею, что открыла рот и обратилась к нему с просьбой. Надо было выскользнуть из его комнаты до того, как он проснулся, и сделать вид, будто ночью я не приставала к нему.

Но тут Гаррет протягивает руку и с безграничной нежностью гладит меня по щеке, и вся моя душа распахивается ему навстречу.

Я издаю судорожный вздох.

– Я сломана, и я хочу, чтобы ты починил меня.

Широко раскрыв глаза, он в смятении смотрит на меня.

– Н-не понимаю.

Мало кто знает о том, что случилось со мной. В том смысле, что я не рассказываю первому встречному об изнасиловании. Я должна проникнуться глубоким доверием к человеку, прежде чем рассказывать ему о столь сокровенном.

Если бы несколько недель назад кто-нибудь сказал мне, что я буду откровенничать с Гарретом Грэхемом о самом трагическом опыте в моей жизни, я бы описалась от смеха.

"Однако сейчас я именно этим и занимаюсь.

– Я соврала тебе, когда мы были у Бо, – признаюсь я.

Он убирает руку от моего лица, но взгляд не отводит.

– Так…

– Нет у меня подруги, которую опоили в старших классах. – У меня спазмом сжимается горло. – Это меня опоили.

Гаррет каменеет.

– Что?

– Когда мне было пятнадцать, меня опоил парень, с которым я училась. – Я с трудом сглатываю. – А потом изнасиловал.

Гаррет с силой выдыхает. Хотя он молчит, я вижу, как он напряжен.