Сделка

 – Куда это, сударыня, вы направляетесь!

Я поворачиваюсь и с удивлением обнаруживаю в общей комнате Элли. Она лежит на диване, одно ее колено согнуто, и на нем балансирует стакан с ее мерзким соком. Я так спешила, что не заметила свою соседку.

– А почему ты дома? – спрашиваю я. – Кажется, у тебя экономика по средам?

– Ее отменили, у препода лихорадка Эболы.

Я охаю.

– Господи! Ты серьезно?

Она хмыкает.

– Ну нет. В смысле, может быть. Он прислал на почту сообщение, что его свалила какая-то «болезнь», – Элли жестом изображает кавычки, – но какая именно, не сказал. Мне хочется думать, что это какая-нибудь гадость.

– Злая ты, – говорю я ей. – Когда-нибудь твое вуду ударит по тебе рикошетом. И не взывай ко мне, когда заболеешь Эболой. Между прочим, мне пора идти. Я заскочила, чтобы бросить вещи перед репетицией.

– Никуда ты не пойдешь, Хан-Хан. Ты сядешь рядышком, потому что нам предстоит один небольшой разговорчик.

– Я не могу опаздывать на репетицию.

– А сколько раз опаздывал Кэсс? – с вызовом осведомляется она.

Резонно.

Я со вздохом подхожу к дивану и плюхаюсь на него.

– Ладно. В чем дело? Только быстро.

– Ага, ты хочешь быстро? Тогда так: что, ради всего святого, происходит между тобой и Гарретом?

Я сжала губы. Черт. Вот дура, сама же вчера написала ей, что «я у Гаррета, буду поздно». Но была надежда, что Элли, которая слишком давно живет в мире, центром которого является Шон, не поднимет эту тему.

– Ничего, – отвечаю я.

Ха, если под «ничего» я подразумеваю, что «я приехала к нему, мы оба разделись и мастурбировали друг перед другом, а потом я кончила, и он тоже кончил, и это было совершенно потрясающе».

Элли удается сразу же раскусить мою ложь.

– Я в первый и последний раз спрашиваю: Ханна Джули Уэллс, у тебя есть отношения с Гарретом Грэхемом?

– Нет.

Она прищуривается.

– Замечательно. Спрошу еще раз: «У тебя есть…»

– Нет у меня с ним отношений, – вздыхаю я. – Ну, мы дурака валяем.

У нее отвисла челюсть. Проходит секунда, потом еще одна, и в голубых глазах Элли загорается торжествующий огонек.

– Ха! Я знала, что ты в него втюрилась! О господи! Подержи сок – мне нужно станцевать победный танец! Ты умеешь изображать бегущего человека? Если да, может, научишь?

Я смеюсь.

– Господи, пожалуйста, не надо танцевать. Все это несерьезно, понимаешь? Все само скоро выдохнется.

Да, когда я поближе сойдусь с Джастином.

Черт-черт, сейчас я впервые после дня рождения Дина вспомнила о Джастине. До этого я была полностью сосредоточена на Гаррете, на том пути, к которому он меня подталкивает, на тех вещах, которыми мне хотелось бы с ним заняться. И сейчас, вспомнив о приближающемся свидании, я испытываю острые угрызения совести.