Сделка

– Я? – Он откашливается. – Да, сделал. Я сделал нам обоим одолжение. И я рад, что ты способна признать это. – Он раздвигает губы в своей фирменной ухмылке. – Ладно, мне еще нужно найти Эм-Джи.

Он идет в одну сторону, а я в другую, искать Дже. Еще утром были проведены саундчеки, так что все должно пройти хорошо. Я выступаю последней, поэтому вынуждена долго ждать, пока не назовут мое имя. Естественно, выступления нашего курса открывает Кэсс. Он наверняка полизал чью-то задницу, чтобы добиться этого, потому что выступать первым очень выгодно. Судьи еще в приподнятом настроении, их не клонит в сон, наслушавшись первокурсников и второкурсников, которые не претендуют на премию, они горят искренним желанием судить. К тому моменту, когда последний третьекурсник поднимется на сцену – а это буду я! – все уже устанут, кому-то захочется покурить, кому-то размяться перед тем, как начнут выступать старшекурсники.

Я заглядываю в гримерки в поисках Дже, но его нигде нет. Я очень надеюсь, что мой виолончелист не бросил меня, но если даже и бросил… ну… мне плевать.

Я скучаю по Гаррету. Я думаю о нем каждую минуту, и мысль о том, что сегодня его в зале нет, действует на меня, как рубящий удар в карате. У меня перехватывает горло, и я не могу дышать.

– Ханна, – слышу я робкий голос.

Я подавляю вздох. Черт. Ну у меня совсем нет настроения разговаривать с Мэри-Джейн.

Однако маленькая блондинка бросается ко мне прежде, чем я успеваю сбежать, и загораживает собой дверь очередной гримерной, в которую я собиралась заглянуть.

– Мы можем поговорить? – говорит она.

Я все же вздыхаю.

– У меня нет на это времени. Я ищу Дже.

– Ой, а он в зеленой комнате на восточной сцене. Я только что видела его.

– Спасибо. – Я собираюсь уйти, но она опять преграждает мне путь.

– Ханна, пожалуйста. Мне действительно нужно поговорить с тобой.

Меня охватывает раздражение.

– Послушай, если ты хочешь извиниться, не утруждай себя. Извинения не принимаются.

В ее глазах появляется страдальческое выражение.

– Не говори так. Я действительно сожалею. Мне так жаль, что я это сделала. Зря я позволила Кэссу уговорить себя.

– Еще как зря.

– Я… я просто не смогла отказать ему. – В ее голосе мелькают нотки отчаяния. – Он мне ужасно нравился, он был таким внимательным и заботливым, он настаивал на том, что песня предназначена для сольного исполнения и что он единственный способен оценить ее по достоинству. – Мэри-Джейн едва не плачет. – Не надо было мне действовать у тебя за спиной. Я… я очень виновата.

Я обращаю внимание на то, что о Кэссе она говорит в прошедшем времени. И хотя я понимаю, что это подло, не могу удержаться от смешка и говорю:

– Он тебя бросил, да?

Она избегает моего взгляда.

– Сразу после того, как добился своего.

Я редко кого жалею.