Сделка

– Может, потому, что отказываешься от выпивки, – поддразниваю я ее.

– Давай шути дальше, изображай из меня ханжу. Я не против.

– Я знаю, что ты не ханжа. – Я многозначительно изгибаю бровь. – Такие не целуются так, как ты.

Она краснеет.

– Что это значит, черт побери?

– Это значит, что у тебя очень эротичный язык и ты умеешь им пользоваться. – Проклятье, зря я об этом заговорил. Потому что у меня тут же встал. К счастью, джинсы довольно свободные, и в них эрекция не так заметна.

– Иногда мне кажется, что ты говоришь разные вещи только для того, чтобы заставить меня покраснеть, – с осуждением говорит Ханна.

– Нет. Я просто честен. – К кухне приближаются голоса, и я непроизвольно молюсь о том, чтобы сюда никто не зашел. Мне нравится быть с Ханной наедине.

Хотя нет надобности играть спектакль, когда рядом никого нет, я все равно придвигаюсь к ней и одной рукой обнимаю за плечи.

– А если серьезно, почему ты так категорична в плане выпивки? – спрашиваю я, делая глоток.

– Я не против выпивки. – Она замолкает. – Я даже люблю выпить. В умеренных количествах, естественно.

– Естественно, – эхом повторяю я и тянусь ко второму стакану, который я до этого поставил на стол.

– Нет.

Я невольно усмехаюсь.

– Ты же только что сказала, что любишь выпить.

– Я не прочь выпить в своей комнате в компании с Элли, но никогда не пью на вечеринках.

– Ну и ну. Значит, ты, как алкоголик, пьешь дома в одиночку?

– Нет. – Она раздражается. – Просто… может, прекратишь, а?"

"– Я когда-нибудь что-нибудь прекращал?

От ее раздражения не остается и следа.

– Понимаешь, – с поникшим видом говорит она, – у меня начинается паранойя при мысли, а что там налито в моем стакане.

От обиды я покрываюсь гусиной кожей.

– Ты боишься, что я подсыплю тебе какую-нибудь наркоту?

– Нет, конечно, нет.

Ее быстрый ответ успокаивает меня, но когда она добавляет: «Во всяком случае, не ты», мои подозрения тут же усиливаются.

– Такое… – Я хмурюсь. – Такое уже случалось?

На мгновение лицо Ханны искажает страдание, потом она медленно качает головой.

– Не со мной конкретно, а с моей школьной подругой. Ее опоили.

У меня отвисает челюсть.

– Серьезно?

Она кивает.

– Кто-то на тусовке посыпал ей ГГБ[33] … и, э… скажем, у нее потом была не самая приятная ночь.

– О, черт. Вот гады. И что с ней было потом?

Взгляд у Ханны грустный.

– Ничего, оправилась. С ней все в порядке. – Она пожимает плечами. – Но это отбило у меня всю охоту пить на людях. Даже если я сама себе наливаю… кто знает, что будет, если я отвернусь, пусть и на секунду. Не хочу давать даже малейший шанс.

– Знаешь, – глухо говорю я, – я не допущу, чтобы с тобой случилось такое же, поняла?

– Гм, да. Конечно, поняла. – Я не слышу в ее голосе убежденность, однако не обижаюсь на это.