Юность Барона. Потери

– Но-но! Ты мне кончай тута контрреволюцию шить и саботажи саботировать! Пошли, – проваливаясь по колено в снег, Митяй бодренько начал углубляться в лесок. – Ну, как сохатый на поле забрел? Лосятинки бы щас очен-но не помешало.

– Размечтался! А героически погибшую мышь-полевку к завтраку не желаете? – проворчал Битюг.

Он нехотя слез с телеги, достал из кармана ватника пачку трофейных немецких сигарет, закурил и потрепал кобылку по холке:

– Привал, Дуся! Можно покурить и оправиться…

* * *Пламя ухнувшего за спиной взрыва обожгло Юрке затылок, а доли секунды спустя его полностью накрыло взрывной волной, отшвырнув далеко вперед.

Какое-то время он лежал, зарывшись лицом в снег, оглушенный и не понимающий: где и почему находится? Затем он перекатился на спину, подтянул колени и с усилием принял сидячее положение.

Прислушался к ощущениям. В ушах до звона шумело, однако иных болевых симптомов вроде как не наблюдалось.

Юрка поднялся и машинально сделал несколько шагов назад, стараясь точно попадать в свой же след. Но, уткнувшись взглядом в развороченное взрывом, обезноженное до культей тело Гейки, он снова бухнулся на колени и мощно, выворачиваясь наизнанку, стравил.

Только после этого пришло наконец осознание, что они, того не ведая, забрели на самое настоящее минное поле. И от такого осознания Юрке только теперь сделалось по-настоящему, по-животному страшно.

Текли минуты…

Он так и продолжал стоять на коленях, не рискуя даже просто пошевельнуться.

Текли минуты…

К всепоглощающему чувству страха стало чувствительно подмешиваться всепроникающее чувство холода.

Текли минуты…

Страх постепенно сдавал позиции, уступая заторможенному безразличию, а вот чувство холода, напротив, все более усиливалось. В мозгу отчетливо прозвучала беззаботно-оптимистичная Гейкина фраза: «Вот сперва отогреемся малёха, а там – пожуём-увидим».

«Да, нужно как можно быстрее развести костер. Иначе я… иначе мне… Да, вокруг мины. Но нельзя же просто сидеть здесь и, ничего не предпринимая, тупо дожидаться смерти. От холода я вполне мог загнуться и в Ленинграде. Стоило проделывать такой путь, чтобы?.. Значит, надо идти… Ах да, спички. После последнего перекура они остались в бушлате Гейки».

Юрка опустился на четвереньки и, стиснув зубы, пополз к неглубокой воронке, в которой разметалось изломанное, еще каких-то десять минут назад полное жизни тело.

Отвернув голову, чтобы не видеть застывших распахнутых стеклянных глаз, замерзшими руками он принялся шарить по Гейкиным карманам – сначала наружным, затем внутренним.