Юность Барона. Потери

Согласно которым 11-го числа сотрудник госбезопасности Кудрявцев приезжал к ним, интересовался здоровьем заключенного Алексеева и требовал передать ему в камеру лекарственные препараты. Ты в курсе?

– Нет, – ошалело отозвался Валентин Сергеевич, пробегая глазами текст.

– Прекрасно. Вот еще один тугамент. Это – отчет бригадира группы наружного наблюдения, которое я распорядился выставить за Гилем. Вчера, в 23:40, по адресу Алексеевых по улице Рубинштейна, где остановился с ночевкой Гиль, явился товарищ Кудрявцев и провел в общей сложности 20 минут…

– Мать моя женщина!

– Не сомневаюсь. Третье: из сегодняшнего телефонного разговора стало очевидным, что Гиль осведомлен о принадлежности Кудрявцева к органам. То бишь в данном случае мы имеем дело с полной расшифровкой работавшего под легендой сотрудника. И наконец, четвертое. Оно же – самое паскудное.

– Ну, коли есть еще и самое, то… Давайте, Петр Семенович, добивайте. Чего уж там…

– Только не надо перекладывать с больной головы на здоровую! – скривился Томашевский. – Добиваю не я, а твой, прости за напоминание, перспективный выдвиженец. Который не придумал ничего умнее, как трахнуть жену… вернее, к тому моменту уже вдову Алексеева!

– ЧТО он сделал?

– Если тебе, Валентин Сергеевич, до сих пор не знакома этимология сего глагола, выражусь казенно: склонил к разовому сожительству.

А вот это был удар уже даже не под, а точнехонько в самый дых!

Выдержав благородную паузу, дабы дождаться пока Иващенко хоть немного придет в себя, Томашевский сменил тон и далее заговорил устало доверительно:

– Я-то, старый дурак, надеялся: вот сейчас для очистки совести проводим обыск у Алексеевых, на этом ставим жирную точку и засылаем в Москву отчет. Мол, мы-де по своей линии отработали, так что далее возитесь со своим старым большевиком сами. Ибо мне эти их игры писательские уже вот где! И – на тебе! Еще одну телегу дерьма вывалили! И кто? Свои же!

– Я понимаю, Петр Семенович, – понуро подтвердил Иващенко.

Крыть ему в данной ситуации было нечем. Разве что матом.

– А ты понимаешь, ЧТО здесь начнется, если Гиль в самом деле взбаламутит по аморалке столичные партийные инстанции? А при его ветеранских связях сотворить такую бяку – как два пальца облизать.

– Мне кажется, есть надежда, что Елена не станет писать подобного рода телегу. Все-таки она из профессорской семьи, дама благородных кровей. Выносить на суд общественности подобное грязное белье у них вроде как не комильфо.

– А персонально ты, Валентин Сергеевич, можешь за это поручиться? – Томашевский требовательно посмотрел на Иващенко, припухлости под его глазами нервно подрагивали. – Молчишь? Вот и я не могу. Эта баба по нашей… вернее, по вине старого большевика и одного… хм… молодого мудака, мужа потеряла.