Из ледяного плена

Мирон был прекрасно воспитан, а Агафья обожала Велимиру, просто в рот ей смотрела. И никаких трудностей в связи с ее переходным возрастом Зубов тоже не заметил. Это была большая, дружная и интеллигентная семья, в которой все стояли горой друг за друга. Он будет счастлив стать ее частью.

Пока убирали посуду и водружали на стол пышущий жаром самовар, вкусно пахнущий шишками, старая балерина поманила Зубова за собой. Они вышли из гостиной и дошли до ее комнаты. Там она подошла к стоящему у стены очень стильному секретеру, выдвинула ящик и достала маленькую коробочку, в которой лежало обручальное кольцо из красного золота. Простое, но массивное и дорогое.

– Алексей, я хочу отдать вам кольцо моего мужа. Петя носил его не снимая с самого дня нашей свадьбы, и я хранила его все эти годы как память о нем. Мне будет приятно знать, что его так же, не снимая, будет носить муж моей старшей внучки. Достойный человек, который ее спас. А ей я отдам свое. Они покупались в паре и были свидетелями большого счастья. Пусть у вас будет так же.

Сконфузившийся Зубов с легким трепетом принял коробочку из ее рук.

– Я еще не сделал Мире предложения, – сказал он чуть растерянно. – Не купил помолвочное кольцо. Но я исправлюсь, честное слово. И сразу же попрошу у Бронислава Петровича и Ольги Андреевны ее руки. Как я понимаю, ваше согласие я только что получил. Правда, я не знаю, согласится ли Мира.

Старая балерина засмеялась:

– Молодой человек. Да она решила, что выйдет за вас замуж, сразу, как только увидела. Я же вас предупреждала, что в таких случаях сопротивляться бесполезно.

– Да я и не сопротивляюсь, – тоже засмеялся Зубов. – Вера Афанасьевна, я хочу, чтобы вы знали. Это не я спас Миру, а она меня. Когда-нибудь я расскажу вам эту историю.

– Мира мне уже давно все рассказала, – пожилая женщина ласково погладила его по руке. – Любая боль проходит, Алеша. Даже самая сильная. Я это по себе знаю. Я так любила своего мужа, что после его смерти много лет чувствовала себя живым трупом. Не жила, а существовала, механически делая то, что должна. И вот сейчас осталась лишь светлая грусть, а я снова живу. Счастливо живу. А буду еще счастливее, когда вы с Мирой подарите мне правнуков. И знаете, что мне больше всего не терпится?

– Что же? – спросил Зубов, откровенно любуясь ею.

– Увидеть Миру в подвенечном платье и подаренном Нюточкой гарнитуре. Крупные голубые топазы, такие бледные, что цвета практически не видно, в окружении маленьких бриллиантов. Конечно, это не бриллианты несчастного Борика, все гораздо скромнее, зато они очень пойдут к ее глазам. Практически идеально.

– Скоро увидите, – пообещал Зубов.

И тогда старая балерина его поцеловала."