Измена. Двойное предательство (СИ)

В душ он пустил меня первой, а после того, как принял его сам, занял место со мной в постели. Но больше не предпринимал попыток сблизиться. Мы проболтали полночи. Говорили обо всем и ни о чем. В конце концов я переместилась к нему под бок и устроила голову на удобном, как мягкая подушка, плече. Как уснула, не заметила.

А утром нас разбудила настойчивая трель телефона.

Глава 10.3

– Рита, как хорошо, что ты трубку взяла, – раздался в ухе голос свекрови, когда я наконец осмелилась ответить на звонок. – Олежек сказал, что ты с ним говорить не хотела, вот я и думала, что придется с чужим человеком общаться, с адвокатом твоим.

– Здравствуйте, Римма Марковна, – медленно выдохнула я, сбрасывая с себя морок сна. – Я решила теперь сама со всеми разговаривать.

Села в постели, глядя на закрытую дверь ванной, из-за которой раздавался шум воды.

– Вот и правильно, девочка, вот и правильно, – одобрила она, – мы же не чужие, я тебя люблю, помириться хочу. Жаль, конечно, что ты от меня сбежала с заправки той… Не по-людски это…

– А по-людски это было деньги мои воровать? – уличила я ее, сцепляя зубы от негодования. Как она сладко пела, решила добренькой себя показать. Подластиться. Сделать вид, что ничего плохого не было сделано и сказано.

– Ох, – выдохнула-всхлипнула она, – я же добра хотела, да, Рита, добра! – повысила голос, заторопилась, видно не желая, чтобы я прерывала ее речь. – Побоялась, что ты сдуру что-то натворишь, с деньгами же куда угодно ты могла уехать! Трубку бы не брала. Где бы мы тебя искали? Я испугалась, поспешила… Семью сохранить хотела…

– Нечего там сохранять, Римма Марковна, – наконец смогла я вставить слово.

– Теперь-то я знаю, знаю, девочка, Олежек мне всё рассказал… – плаксиво протянула она. – И ребенок его… Но он тебя любит, девочка, страдает… – пыталась она вызвать жалость, но у меня только тошнота к горлу подступала от ее слов.

– Мне не интересно, меня о моих страданиях никто не спрашивал, – оборвала я резко ее стенания."

"– Понимаю-понимаю, – слишком уж покорно говорила свекровь, порождая во мне подозрения. Шестым чувством подвох чуяла. – Понимаю, что тебе плохо, но и Олежеку плохо… Его эта паскуда бросила! На ребенка своего отказную написала! Какой надо быть матерью, чтобы ребенка в кувезе бросить?! А мы в больницу попали, Рит, ты же знаешь, да? Гена с управлением не справился, когда из аэропорта ехали… Я же вся на нервах была, не сдержалась, сказала ему под руку про тебя и про гуляку нашего… А я же тебя ждала, – упрекнула меня горестно, – думала, придешь навестить, ведь не чужие люди! Ты же знала, что мы в больнице!

Упрек меня задел. Моральную дилемму эту я так для себя и не решила. Совесть диктовала поехать и навестить свекровь и свекра, а здравый смысл отговаривал.