Измена. Я тебя (не) прощу (СИ)

— Вы Карина? — не пойму, стоит ли ждать от нее агрессии в свою сторону, или она просто зашла поделиться со мной информацией, что не только со мной Артур пробил дно.

— Что сильно изменилась?

— Не знаю, я не рассматривала вас при нашей встрече. А что касается Артура, то он мне бывший муж. Все его косяки вы можете ему в СИЗО отправлять или любимым родителям.

Девушка проходит в палату, садится на стульчик у холодильника. И закрывает голову руками.

Как мне на это реагировать? Подойти обнять, попробовать помочь или гнать поганой метлой?

— У вас все нормально? Вы ребенка на кого оставили?

— Ребенок в реанимации, он родился немного недоношенным и сильно незрелым. Легкие не раскрылись. Мне нужны деньги на лечение и реабилитацию сына.

— Это ребенок Артура? — может, если и подключить Светлану Леонидовну, то можно что-то сдвинуть.

— Нет. Родители Максима, я сына Максимом назвала, поругались и развелись. А он теперь мой.

— Не поняла, ты суррогатная мама? — вот так поворот. У меня челюсть отвисла, потом упала с грохотом.

— Не совсем. Я познакомилась с возрастной парой, они хотели ребенка. Но у жены что-то там со здоровьем, я не сильно вдавалась в подробности. Вот они меня уговорили, что мы поживем немного странной семьей, пока не забеременею от ее мужа. Ну и я забеременела. Артура в это же время нашла. Мне он сначала внимательным показался, заботливым. А потом начал проявляться. Тут еще пара будущих родителей разругалась и меня под зад. Беременную, без денег, договора и каких-то гарантий. Я в клинику — а все сроки уже прошли. Артуру говорю, что беременная — он ни туда и ни сюда. Я же не знала, что у него есть ты. Не думаю, что меня бы это остановило. Мне деньги нужны были, так что совести меня призывать не надо.

— А вдруг это ребенок все же от Артура, и ты с него можешь алименты требовать."

"— Теоретически, может быть. Но вероятность не так велика. А на генетический анализ у меня нет теперь денег. Три миллиона я потеряла, — в этой роддомовской облезлой ночнушке она выглядит очень убого и жалостливо. — Блин, я же к тебе шла, чтобы к стене тебя прижать, требовать, шантажировать. А не могу, как на исповеди все получилось. Я знаю, как с тобой этот мерзавец поступил, слухи быстро принесли, что тут дочка Чернышова-Белецкого лежит. Я сожалею, что так получилось.

— Карин, я не злюсь на вас. Вы как катализатор такого в моей жизни проявили, так что я, можно сказать, вам и благодарна. Если это ребенок Артура, ну вдруг позвоните Светлане Леонидовне. Думаю, она вам поможет.

— Лин, вы такая… странная. Вы же должны кидаться на меня, сыпать проклятиями, а сами пытаетесь помочь. Сочувствуете. Вам не кажется, что это неправильно?

— Не знаю, что правильно, а что нет. Делаю, как чувствую.