Измена. Я тебя (не) прощу (СИ)

Выходит врач. Ивана еще нет.

Глава 46. Показания

Врач сказала под капельницей лежать почти сутки, толком не двигаться, если я хочу, хотя бы дать шанс своему малышу. Я готова до самых родов беспрекословно выполнять любые рекомендации.

— Лина, вы как себя чувствуете? — возвращается доктор. Она раздражена, щелкает пимпочку на ручке, но со мной ведет себя обходительно. С ней заходит один из моих спасителей, Ванек, как бабушка Настя его называет.

— Ангелина, я должен задать вам несколько вопросов. Вы сейчас в состоянии побеседовать? Мне нужны ваши показания, пока кое-кто не подсуетился и не выкупил сына из тюрьмы, — Иван кивает на дверь, понимаю, что разговор идет об отце и свёкре.

— Да, я могу всё рассказать, — немного встаю, врач поправляет мне подушку. Она смотрит на пузырек, от которого трубочкой идёт лекарство ко мне, в капельнице что-то подкалывает.

— Если что, ты всегда можешь прекратить беседу. — Доктор кладет свою ладонь мне на руку. — Я понимаю, что у вас тоже работа, и что вы хотите, как лучше — тоже знаю, но девочка еще слаба, столько всего у нее за последнее время произошло. Давайте побережем ее.

Врач гладит меня по голове, видимо. выгляжу я совсем ужасно, что вызываю даже не призрение, а жалость.

— Я понял, буду максимально внимателен. А вы можете выгнать вот этот балаган под дверями. Ну невыносимо слышать этот галдеж, ругань.

— Всех выпроводить? — смотрит на меня.

— Пусть бабушка потом зайдет, если она еще здесь. Кажется, я слышала ее голос.

— О да, она тут два раза чуть драку не устроила, хорошая она у вас. Как только таких родителей вам смогла воспитать.

Иван улыбается. Вытаскивает из портфеля пол литровый кефир, два яблока и булочку или пирожок. Кладет мне на тумбочку.

— Я не знал, что тебе можно. Вдруг у тебя вообще нет еды. — быстро переключается. — Да, баба Настя у нас огонь. Только это не ее бабушка.

— Это моя соседка по съемной квартире. Просто… она человек такой, не может остаться безучастной.

Доктор уходит, слышу, как она отправляет всех ожидающих домой.

— Лин, ничего не бойтесь, я понимаю, что сейчас родственники начнут призывать вас, — странно, что снова переходит на ""вы"", — к совести, говорить о каких-то бонусах. Будут рассказывать, как ваш прекрасный муж изменится, превратится в другого человека. Ну, поверьте мне, я почти десять лет в полиции. И если мужчина хоть единожды поднял руку на женщину, он сделает это еще и еще. А дальше будет только хуже, каждый день на подобные вызовы приезжаем. Дети страдают. Пожалуйста, не оставляйте Артуру место и время для маневра. Он не стоит этого.

— Иван, я все расскажу. Из любви к своему ребенку. И я прекрасно понимаю, что это шаг в одну сторону, как только я поставлю подпись на показаниях, мои родители от меня открестятся. Я готова.