Измена. Начать сначала

Знаю я, как бывает. Потом на работу в приличное место не возьмут. Или того хуже – будут постоянно подкатывать вот с такими предложениями.

И как, гад такой, еще позарился на меня? Светка вот из декольте выпрыгивает. Трется что та кошка, а все никак. На все согласна!

А мне так противно, будто в помои окунули. Прямо не говорит, но и так ясно, что потребует от меня. Едва не тошнит. На висках уже волосы мокрые от пота. Фу! Даже думать мерзко, что я с ним… Будет меня трогать… Везде… Целоваться полезет…

Не уверена, что мне удалось сдержать гримасу отвращения. А ведь у этого мерзкого Борова жена есть. Нормальная женщина. Двое детей уже взрослых. Седина в бороду? Старый хряк!

Шарит по моему телу маслянистым липким взглядом. Хочется немедленно в душ, чтобы смыть эту паутину. Тошнота усиливается. Я бледнею и едва выговариваю дрожащими губами:

– Это так неожиданно… Я не готова…

А у самой в голове мысли скачут бешеными белками. От страха не могу вспомнить, сколько денег есть на счету. Я в полной панике! А она плохой советчик.

– А я не тороплю, – улыбается уверенно так. Будто я соглашусь. Да, ситуация у меня почти безвыходная. Но она не хуже, чем была уже у меня. – Ты подумай. Хорошо подумай. Только не сильно долго. Я же помочь могу. А могу и наоборот."

"Залепить по этой лоснящейся морде с мерзкой ухмылочкой! Написать заявление. Привлечь за домогательства. Только вот… Никто не поверит. Меня обвинят и в грязи вываляют.

Самадуравиноватая…

– Я же тебе добра желаю, – никак не заткнется Боров. – Денег будет больше. Ты же красивая девка, а одеваешься как нищенка. Платье себе купишь какое. Туфли. В салоны сможешь ходить. Женщины любят тряпки и всякие процедуры. А ты скоро сдохнешь, столько одной тащить. Ну, чего молчишь?

– Слов нет… – выговариваю с ядовитым сарказмом.

Но Боров не понимает. Ухмыляется. Думает, что я уже попалась. Соблазнилась лечь под женатого ради тряпок и маникюра.

– Я не ко всем так щедр.

Я думала, что его улыбочка не может быть более мерзкой. Может. Противно! Просто противно и мерзко.

А слова есть. Только они все матом и далеко не о согласии. Скотина! Моральный урод! Ловко и со знанием дела загоняет меня в угол. Только вот болезненный урок свой я уже получила. А безвыходных ситуаций не бывает.

– Что-то ты бледненькая, – сочувственно качает головой. – Ну иди подумай. Хорошенько подумай, Ульяночка.

Встаю со стула и на ватных ногах выхожу из кабинета. Ни на кого внимания не обращая, иду в туалет. Пугаюсь своего отражения в зеркале. Я похожа на привидение.

Открываю холодную воду и умываюсь. Дышу. А сердце вот-вот выпрыгнет.

Из кабинки выходит Кира. Замечает меня.

– Уль! – бросается ко мне. – Тебе плохо? Скорую? – в глазах испуг.

– Ненавижу сирень, – зло выплевываю. – Ненавижу.