Только для нас

Мать русская была, и бабка до конца жизни плевалась при одном ее имени, так и не одобрив женитьбу отца на чужой.

Но, похоже, во мне-таки гены предка ожили, когда я Ветку увидел… Потому что первым желанием было именно ее утащить куда-нибудь."

"Ванек держал ее за руку, а я хотел ему в морду дать. Впервые в жизни с нашей самой первой встречи, когда мы с ним сначала подрались, а затем замирились и стали лучшими друганами навек.

И вот в тот момент я забыл про все, кроме грязной узкой ладошки незнакомки в широкой пятерне своего друга.

Конечно, потом я пришел в себя и даже, кажется, смог нормально разговаривать, не выдавая жуткой, страшной ревности, поселившейся в душе. Я тогда, правда, и слова такого не знал, просто чувствовал, что что-то не так со мной. Неправильно…

Затем это все прошло. Улеглось. Острота первого впечатления снялась, оставив вместо себя тягучую обреченную уверенность… Которая сгладилась, сделавшись привычной.

Ветка была рядом, постоянно, и Ванек тоже.

Я к ним привык, к этой связке, как к левой и правой руке, не мог себя представить без них.

Да и зачем представлять, если они всегда рядом? Так было, есть и будет.

Я правда думал именно так, наивный тиле…

Ветка вырастет и станет моей женой. Это же очевидно.

А Ванька будет дружкой на нашей свадьбе. Все правильно. Правильный мир.

Был.

Пока в один день не поймал взгляд друга, брата своего, на ней, девочке, которую уже привык считать своей.

И взгляд этот был… Внимательным.

Голодным.

В каком классе это заметил?

Девятый? Десятый?

Или после? Летом?

Не важно. Главное, что мир мой весь рухнул в один момент. И я перестал спать по ночам, без конца переваривая в голове разные способы выхода из ситуации.

Я внезапно понял, что Ветка может меня и не захотеть… А зачем ей темнорожий татарин, когда рядом есть светлокожий русский? Понятный, простой, веселый…

Ванька так языком работал, ни одна девка не могла устоять.

Я по сравнению с ним — бревно с глазами… Нет, мне девок тоже перепадало, а я и не отказывался, дурак что ли? Но все равно их и вполовину не было столько, сколько у Ваньки. И я знал, что, если он себе цель поставит, то добьется.

И Ветку себе заберет.

А я?

А мне что делать?

Она же моя! Моя!

В такие моменты внутри просыпалась черная, дикая ярость, хотелось крушить, бить, резать, в ушах свистела плеть и слышался тяжелый перестук копыт.